— Да вашу ж мать! — от души высказался я, так как других слов по данному поводу у меня не было.
Глава 12
Река Волга
Формально к «Последним известиям» у меня в этот раз претензий не было. Нет, мне, конечно, предлагали врубить мощную ответку. Предлагала Диль. Предлагал Серебряков. Последний вовсе готов был разорить газету подчистую. Я отказался и убедил всех не реагировать.
В конце концов, это же газета. Материал в этот раз они раздобыли честным журналистским путём, безо всякого интеллектуального воровства, и даже, несмотря на выдающуюся желтизну подачи, нисколько в этом материале не наврали. В заголовке, правда, было написано: «Администрация замалчивает правду об убитых и покалеченных студентах». За это можно было прописать канделябром по голове. Но хитровыдуманный журналист в теле статьи написал в том числе следующее: «Сей летающий непостижимый предмет уже совершенно точно отправил на больничный двух студентов, одному из которых пришлось воспользоваться услугами мага-целителя для лечения трещины в кости. Убитых пока нет. Но и об этом администрация школы молчит!»
Что сказать… Я не мафиозный босс, чтобы вести дела таким образом. Поэтому «Последние известия» отпраздновали свой триумф. Через пару дней после публикации материала академию закрыли для студентов.
— Ну что, Леонид, вы готовы?
— Я готов. Подавайте.
Я сделал короткий разбег и вдарил по мячу ногой. Мяч пролетел через весь длиннющий коридор, на другом конце которого Леонид в прыжке принял его на грудь, затем, приземлившись, — на одно колено, на другое и вдарил в ответ. Мне пришлось закрываться, выставив локти перед лицом. Мяч долбанул в предплечья так, что, наверное, синяки останутся.
— Ребячество чистой воды, однако всегда мечтал погонять мяч в пустынной академии! — проорал довольный Леонид.
— Чем вас ночь не устраивала?
— А с кем? Все учителя тут сплошь почтенные, на кривой козе не подъедешь. Со студентами — несолидно. А вы, господин женатый человек, лишней минуты на работе не задержитесь без веской на то причины.
— Вынуждаете испытывать чувство вины. Удар у вас, надо заметить, хорош. Играли?
— Любительски, но весьма активно. Подавайте!
Я в детстве тоже гонял с дворовыми пацанами в футбол, но недолго и без особого энтузиазма. Однако в том, чтобы от души пробивать из конца в конец академического коридора был особый шик, аромат вседозволенности постапокалипсиса — тут мы с Леонидом сошлись.
— В сущности, ситуация — дрянь, — сказал я, пнув по мячу.
— Невозможно спорить! — отбил с лёту Леонид. — Но что в нашей власти? Ничего!
— Разберёмся с гробом — откроем академию.
— Мутная история с этим гробом, знаете ли.
— Да уж, знаю. Как-то понаверчено, будто в романе, аж не верится. Старцев — шпион с более чем тридцатилетним стажем?..
— Вы как хотите, а он мне после выздоровления сразу не понравился.
— Есть такое. Пытался выглядеть добряком, но за этой маской с трудом прятал клыки.
— Но чем ему всё же не угодила академия?
— Полагаю, не сто́ит метить так высоко.
— Прошу прощения, подам пониже.
— Не об этом, Леонид. О Старцеве. Вряд ли у него были тайные антипатии к академии.
— Что же тогда?
— Деньги. Статус. Чем-то его сманил тридцать лет назад Феликс Архипович. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше.
— А в этом что-то есть, знаете ли. Старцев, по слухам, тогда диким карьеристом был, до дуэли, но даже до завкафедрой не дотягивался. Не пускали его сверху. Вполне мог польститься на чьи-то предложения.
— И как он умудрился провернуть это всё в кабинете декана?
— О, это как раз просто. То был его кабинет. Когда он стал деканом, просто отказался его менять. Ну, тогда он уже был с причудой, и ему пошли навстречу. Сделали некие перестановки, оставили бедолагу там, где он себя ощущал в своей тарелке.
— Бардак.
— И не говорите.
— Всё же у либерализма должны быть какие-то границы, иначе вот…
Я недоговорил, потому что в этот самый момент с лестницы, которая обязана была пустовать, на середину коридора с тихим разговором вышли три прекрасных дамы. Диана Алексеевна Иорданская, Анна Савельевна Кунгурцева и Татьяна Фёдоровна Соровская.
Леонид ударил по мячу за мгновение до этого и, учитывая его специализацию, на дальнейшее уже повлиять не мог. Я, наверное, мог, но мне не хватило скорости реакции. О том, что я — стихийный маг и могу остановить пущенный снаряд при помощи направленного движения воздуха, я вспомнил уже когда госпожа Иорданская рухнула на пол, получив мячом в голову.