— Итак, у нас есть показания призрака, а также косвенные доказательства того, что господин Старцев взрастил тульпу в стенах академии, — сказал, ознакомившись со всеми данными, Фадей Фадеевич Жидкий. — С этим действительно можно идти в суд, и это пожизненное заключение в самом лучшем случае. А поскольку пожизненное заключение — процесс экономически не выгодный, полагаю, случай будет худшим.
— Одна ерунда: Старцев пропал, — вставил я свои пять копеек.
— Найдётся, никуда не денется. Личность приметная, опять же — с женщиной.
— Вы разве не объявили его в розыск ещё в сентябре?
— Александр Николаевич, отстаньте.
— Я-то отстану. Бог не отстанет. Совесть замучает.
— Мы работаем! Делаем всё, что в наших силах.
Угу. Делают они. Нет, может, конечно, и делают, я же не возражаю. Но толку вот пока что мало. И, судя по словам Акакия Прощелыгина, серьёзных сдвигов ждать смысла нет.
Сдавая Старцева, Акакий сдал его с потрохами. Этот человек всё делал с полной самоотдачей, выкладывался на все сто и даже, честно сказать, несмотря на все свои «достижения», вызывал некое уважение. Складывалось такое впечатление, что при должном усердии со стороны из Прощелыгина ещё можно выковать нечто если не приличное, то как минимум приемлемое.
Да, он из чёрт знает каких ингредиентов сделал уменьшающее зелье и сбежал из скорбного дома. Однако направился сразу вовсе не к сестре. Сестра жила очень далеко для очень маленького Прощелыгина. Он рванул к Старцевым, справедливо рассудив, что те себе пока ещё на уголовку не наскребли.
Старцевы оказались не столь умны, и когда к ним в дом просочился Прощелыгин, они уже отчаянно сушили сухари. Пребывали в панике и полнейшем истощении в ожидании неизбежного ареста. Впрочем, это со слов Прощелыгина, конечно же.
Он сумел установить контакт и договорился о сделке. Он раскрывает секрет зелья, укрывающего от магического ока, а Старцевы берут его с собой. Тут нужно оговориться, что на тот момент Акакий рассчитывал со дня на день вернуть себе прежний размер и пока ещё не знал, что застрял крепко.
Старцевы охотно согласились, тем более что до них уже дошли слухи о начале ремонта в кабинете Семёна Дмитриевича. Акакий их подробно проинструктировал, зелье было изготовлено, ему самому от щедрот дали целый напёрсток (вмещавший столько зелья, что при большом желании Акакий мог в нём утопиться), однако после этого Старцевы его спокойно кинули. В буквальном смысле — вышвырнули из окна повозки.
К счастью, Акакий приземлился мягко и сумел опознать местность. Две недели он добирался до дома сестры. Преодолевал немыслимые трудности в травяных джунглях, летал на шмеле, убил и частично съел мышь… Его психокинетический дар, пусть и уменьшившийся, изрядно ему помогал, иначе вряд ли бы он сумел выжить и тем паче добраться до цели своего путешествия.
Добравшись, он первым делом заставил сестру повторить укрывающее зелье, а потом начал изобретать зелье для возвращения нормального роста.
Укрывающее зелье, изготовленное косорукой сестрой, работало через пень колоду, сутки от силы, после чего требовалось снова его употреблять. По осени нужная травка отошла, и возобновлять ресурсы стало неоткуда. Для возвращения роста тоже требовались ингредиенты, которых не было. Акакий упрашивал сестру съездить в Белодолск в лавку, но та по каким-то своим причинам отнекивалась и симулировала полезную деятельность, ходя в лес и к реке якобы на поиски. Акакия брала с собой, разумеется — ему было полезно иногда дышать свежим воздухом. На одной из таких прогулок Диль и прописала женщине прямой в челюсть.
Так что найти Старцевых — это была задачка та ещё. Я мало верил в её успех. Но вот насчёт гроба — дело другое. Тут мы возвращаемся в спортивный зал академии, где как раз появляется наша тульпа.
— Четверо иллюзионных магов, — начал гроб, крутясь в круге, образованном «искусственными спутниками», которые с его появлением начали светиться, — заходят в баню. И все, вообразите, голые!
И заржал. Чувство юмора гроба, иногда демонстрирующее нечто интересное, в среднем вращалось где-то на уровне пятилетнего ребёнка, не обременённого воспитанием.
Никто его особо не слушал. Все иллюзионные маги одновременно воздели руки и хором начали читать заклинание. «Спутники» засветились ярче. Гроб завертелся вокруг своей оси, заорал дурным голосом. Но и заклинание читали всё громче.
Танька, которая, разумеется, и тут меня не оставила, сжала мою руку крепче. Находящийся здесь же Леонид широко перекрестился. Потом, пройдя курс реабилитации, он всячески отрицал случившееся, напирая на то, что при такой концентрации иллюзионной магии показаться могло всё, что угодно. Диана Алексеевна закрыла уши руками.