А вот я обратил взор свой на происходящее в зале.
Леонид стоял на коленях, как и трое правительственных магов. Крышка гроба лежала на полу. А в гробу стояла…
— Мужики, вы серьёзно? — вырвалось у меня. — Взрослые же люди, прости-господи…
На мой взгляд, единственное, чем была примечательна стоящая в гробу девушка — так это наготой. Ну, волосы ещё — длинные, чёрные, блестящие, хоть сейчас в рекламу шампуня.
— Не смотрите на неё! Не смотрите, Александр Николаевич! — бормотала Анна Савельевна.
Сама она прикрывала глаза ладонью и старалась смотреть только на Леонида, который находился от неё не так уж далеко.
Я смотрел. Пытливо, тщательно. Это было как… Ну, знаете, выходит какой-нибудь фильм, или книга «не для всех». И все вокруг ходят и ахают, какая прелесть, какой глубокий смысл. Ты, заинтересовавшись, смотришь или читаешь. Понимаешь, что ничего не понимаешь. Смотришь или читаешь ещё раз, ещё. Страшно становится: неужели ты до такой степени тупой? Тупее одногруппника Димки⁈ А что если ты всю свою жизнь жил неправильно? А может, надо бросить всё и уехать в Гагру? А почему в Гагру?..
Вот и сейчас я смотрел в надежде понять что-то такое, что наполнит меня хотя бы тенью того благоговения, что охватило троих иллюзионных магов и Леонида впридачу. Смотрел — и не понимал ничего.
— Иди ко мне, — томным голосом порноактрисы сказала, встретившись со мной взглядом, девушка.
— Нет, — мотнул я головой. — Не хочется грубить, но правда дороже: я тебя в гробу видал.
— Какой очаровательный нахал. Что ж, у меня есть нечто такое, чем я могу тебя порадовать.
И она приподняла ногу.
— Нет! — закричал я, моментально покрывшись холодным потом. — Не надо!
Закрыв глаза обеими руками, я обернулся и позорно обратился в бегство, успев лишь бросить напоследок:
— Диль, забери Леонида!
Всё-таки мы своих не бросаем…
— И вот, изволите видеть, ситуация. Проблему с гробом мы решили, следовательно, академию можно открывать. Однако вместо гроба там теперь царствует таинственная девушка, которая с одного взгляда превращает любое существо мужского пола в подобие Леонида.
Леонид, будто ставя точку в конце моего предложения, стукнулся об пол головой и продолжил безмолвный диалог с Прощелыгиным.
— В принципе, можно вернуть только студенток, — заключил я. — В самом крайнем случае. И в отчёте можно будет написать, что пятьдесят процентов проблемы мы решили. А учитывая то, что на десять девчонок по статистике только девять ребят — можно будет приврать про пятьдесят один процент. Сделаем ставку на матриархат, изменим подход в рекламной кампании, правда, я уже преподавать не смогу, но уж как-нибудь переживу эту страшную потерю…
— Я не думаю, Александр Николаевич, что пол имеет значение, — вмешалась в разговор Кунгурцева. — Поглядите на Леонида. Вам действительно кажется, что обуявшее его чувство имеет половую природу?
— Послушать Леонида, так абсолютно любое чувство имеет половую природу.
— Ах, что за чушь, к чему вообще слушать Леонида! Нет, это совершенно иного толка… Речь идёт о преклонении, о чувстве скорее религиозного, фанатического значения! Я только одного не понимаю, Александр Николаевич. Вы ведь смотрели на неё и ничего не чувствовали.
— У меня ведь некий иммунитет к иллюзионной магии, а эта дама из гроба всё ещё тульпа.
— Да, но потом? Почему вы убоялись?
Долго я смотрел на Кунгурцеву, а она отвечала мне тем же.
— Что ж, Анна Савельевна, извольте. Вам, вероятно, известен миф об Ахиллесе?
— Да, это древнегреческий воин, совершенно неуязвимый для любого оружия, за исключением пятки…
— Вот и у меня примерно такая же история. Повергнуть меня можно исключительно и только лишь пяткой.
— Но, позвольте, с Ахиллесом было немного не так…
— Но это же миф, детство человечества. Мы-то с вами понимаем, взрослые люди…
Танька вздохнула украдкой, сидя на диване. Она очень любила ходить по дому без тапок, но продержалась только сентябрь. С октября стала обуваться. А я ведь честно её предупреждал, ещё до замужества. Не верила. Думала, что это — так, быстро пройдёт. Ха-ха! Фигу. Истинные одержимости неискоренимы.
— И, кстати говоря, из всего этого с неумолимостью вытекает, что даже с «Персеем один точка ноль» я туда не вернусь, — сказал я, с грустью глядя на бинокль.
— Допустим, я кое-что понял, — сказал Серебряков. — Но что за бинокль?
— А, это мы в панике сразу в нескольких направлениях начали думать, ну и решили, что если смотреть на тульпу через зеркало, то воздействия не будет. Диль предложила собрать аппарат, передающий в глаз отражённое изображение.