На территории находилось несколько зданий, мы выбрали одно, спустились в подвальное помещение, и там, в сырой темноте, в свете зажжённой Серебряковым свечи, за решёткой с толстенными прутьями увидели тихую-мирную старушку. Завидев людей, она встала, шагнула к решётке. Зазвенела цепь, ведущая от старушечьей лодыжки до металлического кольца в каменном полу. Старушка вцепилась руками в прутья. Её блеклые глаза перебегали с моего лица на лицо Серебрякова и обратно. Язык хищно пробежал по губам, и на середине этого движения я на миг увидел хорошо знакомую девушку.
— Заходите ко мне, — прошамкала старушка. — Обещаю, вы не пожалеете.
Серебрякова трясло, но он продолжал мужественно смотреть на тульпу. Я же смотрел вовсе без всякого трепета. Тульпа была в тюремной робе, а на ногах имела какие-то угги. К тому же, её магию явно как-то очень сильно ослабили, как ослабили её у достопамятного членовредящего дерева.
— Она жива, — констатировал я.
— Её не смогли уничтожить, — кивнул Серебряков. — Они пытались, честно. Я уверен в этом. Но всё, что с ней смогли сделать — это пленить. Я узнал и посчитал необходимым, чтобы и вы были в курсе.
— Благодарю вас.
Мы развернулись и ушли, провожаемые взглядом тульпы.
А потом в Белодолск приехал император.
Глава 17
Город ждал
— Ох, Александр Николаевич, вы знаете, я — убеждённый патриот, монархистка до мозга костей, и никаких сомнений по поводу величия моей Родины и правильности её социального устройства не допускаю даже в фантазиях. Но если бы только все правители и управители во всём мире поняли в глубине души одну простую вещь: чем они дальше от людей, тем людям спокойнее живётся…
— Я думаю, Диана Алексеевна, что всё они прекрасно понимают. Однако действуют так, как считают правильным, исходя из мотивов, которые нам запросто могут быть и вовсе не известными.
— А ведь после этой истории с тульпой мы с… Фёдор Игнатьевич уже совсем было собрался в отпуск. И тут такое.
— Вот да. Здесь я ваше огорчение вполне разделяю. Мы с Анной Савельевной столько всякого интересного напланировали на этот отпуск!
— Что-что?
— Ничего-ничего. Вы ешьте шоколад, вкусен до неимоверности.
— Благодарю, я от сладкого воздерживаюсь.
Диана Алексеевна заскочила ко мне в кабинет пожаловаться на горькую судьбину. А дело заключалось в том, что в начале декабря как гром среди ясного неба грянула новость: к нам едет император. Да, тот самый. Бывший цесаревич Димитрий, сын Иоанна Четвёртого, Грозного, а ныне — Его Величество император Дмитрий Иоаннович Рюриков. Бессменно правящий уже пятую сотню лет.
Сроку на подготовку к визиту давалось — чуть больше недели. Белодолск моментально встал на уши. Всё чистили, мыли, брили, похмеляли, приводили в божеский вид, полировали маковки на церквях, усилили полицейское патрулирование. Праздношатание превратилось в уголовное преступление. Город встал по стойке смирно и боялся дышать. Это ещё хорошо, что до использования асфальта в этом мире пока не додумались, а то положили бы прямо на снег и запрещали по нему ходить, пока Его Величество не уедет.
Разумеется, обе академии также следовало подготовить к возможному посещению. Особенно нашу. Во-первых, она была старейшей и заслуженной, а во-вторых, в ней нёс службу я. Ни у кого не возникало сомнений в том, ради кого этот визит был придуман. Даже у меня не было ни одной самомалейшей иллюзии, увы. Невосприимчив я оказался к иллюзиям, это мой дар и проклятье.
Фёдор Игнатьевич при яростной помощи Анны Савельевны и Янины Лобзиковны наводил порядки в бумагах одной рукой, другой спуская новые и новые приказы по облагораживанию академии. Устроили субботник. Обалдевшие совершенно аристократы пришли в академию с тряпочками, мылом и ведёрками. Они были настолько поражены требованием, что никто даже не возмутился. А это я Фёдору Игнатьевичу подсказал, случайно поделившись опытом моего мира. Горячо любимый тесть посмотрел на меня мутным и малоосмысленным взором, записав информацию в подсознание, и уже на следующий день издал указ, как я подозреваю, слабо соображая, что вообще делает.
Тем не менее, студенты, которым дали возможность целый день не учиться, а заниматься чем-то необычным, роптать не стали. Мыли столы в аудиториях, перебрасываясь весёлыми шутками. Особенно это касалось некромантов…