— Кругом правы… — вздохнул Аляльев. — И ведь, можно подумать, я сам этого не понимал. У тех же буддистов праздность — грех. Да и в Православии, зачем далеко ходить. А вообразите, что будет, если я предложу Лидии начать работать?
— Можно не надо? Моя хрупкая душевная организация может сильно пострадать от таких мысленных экспериментов.
— Предложу — и приеду к вам ночевать.
— Ну… звучит как план.
— Да. Если однажды вдруг я появлюсь вечером на вашем пороге, это будет означать, что я всерьёз занялся своей семейной жизнью.
На том мы пожали руки и приехали.
«Осветить академию» — проще сказать, чем сделать. К нашему приезду бригадир уже накидал плюс-минус смету и сунул расчёты под нос.
— Н-да, — прищёлкнул языком Кирилл Тимофеевич. — Сумма за месяц набегает изрядная.
— Это при круглосуточном освещении, — красивым оперным басом сообщил бригадир.
— Вечно ты, Денис Пантелеич, перестраховываешься. Вот, понимаете, имеет обыкновение сперва напугать человека страшной суммой, а потом у него на глазах поделить её на два, а то и на четыре. Мошенник.
— Я честнейший человек.
— Ну да, ну да. Две недели? Двух недель нет, Денис Пантелеевич, есть пять дней.
— Никак невозможно.
— Денис Пантелеевич!
— Попробовать можно, конечно…
— Начнёмте с основных и самых больших помещений. Актовый зал, столовая, спортзал. Если руки останутся — пусть займутся коридорами. Вестибюли потом. Не думаю, что государь будет заходить в каждую аудиторию, так что их мы оставим напоследок. Кабинеты уж вовсе напоследок. Впрочем, насколько я знаю жизнь, у нас даже до аудиторий не дойдёт, если в пять дней не уложимся.
Тут я его подозрения полностью разделял. Едва лишь его величество уедет, денег хватятся. Поэтому жизненно важно их все успеть потратить и предоставить чеки с честным выражением лица.
— Александр Николаевич, вам тоже придётся поработать.
— Никогда!
— Необходимы ал… Эм… Осветительные элементы большого размера, для больших помещений.
— А, это без проблем, сделаю. Я-то думал, правда работать придётся.
За всеми этими хлопотами волноваться по поводу грядущего визита как-то не получалось. Нет, я честно пытался. Вот, например, сяду у себя в кабинете, налью чашку кофию, запущу шоколадный фонтан и только-только соберусь начать волноваться — как стук в дверь и приходит, например, Диана Алексеевна жаловаться на императора, как сейчас. Ничего не попишешь, приходится вздыхать и откладывать волнение до вечера.
А вечером приходишь домой — там трагедия: Прощелыгина потеряли. Даринка взялась помыть аквариум, освободила его и даже аккуратно переложила купюру с Акакием на стол. Но тут как раз вернулась Танька и не глядя бросила на стол с деньгами сумку. Очень удивилась, когда к столу с диким рёвом бросилась Даринка.
Возвращаюсь я, значит, а дамы ползают по полу с увеличительным стеклом, одним на двоих. Я сначала думал, это какая-то новая интересная игра, а выяснилось — трагедия. Пришлось звать Диль. Она мигом нашла Акакия, он, оказывается, улетел аж на подоконник и счастливо приземлился в горшок с алоэ. Выжил и даже не пострадал, но докричаться до хозяев не сумел и благоразумно оставался на месте, понимая, что если предпримет попытки добраться до стола самостоятельно, то его могут или по дороге затоптать, или на столе окончательно размазать.
Впрочем, он не то чтобы совсем без дела сидел — силой мысли заставлял алоэ помахивать листьями, или что там у него. Никто на это не обратил ни малейшего внимания, а на более внятный сигнал SOS Акакия не хватило.
Диль я выдернул с футбольной тренировки, на которой она показывала мастер-класс по работе в защите. Боря Муратов пробил из центра зала по воротам противника, Диль отважно прыгнула наперерез мячу, планируя взять его на грудь (этот её приём парням почему-то особенно нравился, и они охотно исполняли высокие удары). Но приземлилась она уже в гостиной на пол и спокойно спросила, чего угодно хозяину.