Мяч же, не встретив ожидаемой преграды, полетел прямиком в ворота, на которых стоял Стёпа. Стоял не в том углу, в который летел мяч, и потому предпринял активность. Может, подсознательно хотел выполнить то, что не успела Диль. В общем, прыгнул не глядя в сторону и головой врезался в штангу.
Тем же вечером раздался звонок в нашу дверь. На пороге стоял грустный-грустный Кирилл Тимофеевич Аляльев с бутылкой сливового сока в одной руке и коробкой с пирожными в другой.
И опять у меня не получилось поволноваться. Вечер вышел из рук вон странный. Впрочем, Кирилл Тимофеевич хорошо вписался. Для начала пирожные расположили к себе Даринку. Потом очень удивившаяся визиту Танька прониклась проблемами визитёра и выразила искреннее сочувствие. Выпили по капельке сливового сока на сон грядущий, повздыхали, порадовались, что в академии скоро будет светло и современно. А потом я лёг и выключился моментально.
— Волнуетесь? — спросил меня на следующий день Серебряков, заглянув ко мне в кабинет. — Понимаю, я тоже волновался, когда меня должны были представить Его Величеству. А впрочем, встреча с Его Величеством — это каждый раз повод чувствовать себя несколько взвинченным.
— Какой он хоть?
— О! Великий человек. Ве-ли-чай-ший! — поднял палец Серебряков. — Один из самых невероятных людей, что я когда-либо… Впрочем, лгу. Что значит, «один из»? Самый невероятный!
— Никаких портретов, никаких описаний аж с восемнадцатого века…
— И правильно. Его величество не посещает массовых мероприятий, он предпочитает общаться с каждым нужным человеком отдельно.
— Но всё же, вы бы могли его описать?
— Зачем вам?
— Подготовиться морально…
— К такому нельзя подготовиться, Александр Николаевич. Это похоже на Страшный суд. Человек приходит на этот суд всё равно что голым, он ничего не сумеет скрыть, весь будет виден насквозь.
— Ужасы какие…
— Вам положительно нечего бояться. Встреча эта принесёт вам одни лишь только преимущества.
— Это хорошо. Я люблю преимущества.
— Я буду вас сопровождать во время всей церемонии.
— Что за церемония?
— Ах да, я не сказал? — Серебряков хитро прищурился. — Нас с вами наградят. И господина Аляльева.
— Старшего?
— Младшего! Речь идёт о победе над тульпой.
— Нехорошо. Старший, вон, целый город осветил…
— Насчёт старшего мне ничего не известно. А от вас, Александр Николаевич, особенно просят присутствия Дилеммы Эдуардовны.
— Эм…
— Фамильяр четвёртого ранга — редкостное диво, посмотреть всем будет любопытно, кроме того, основная заслуга в победе над тульпой принадлежит ей.
— Это всё понятно, но я несколько удивлён. Всю дорогу вроде бы к фамильярам отношение — как к рабочим инструментам, даже не как к домашним животным. И вдруг — требование присутствовать на церемонии.
— Ваша правда, Александр Николаевич, я и сам этому изумился. Но — вам несложно, а людям приятно. Нет ведь уже никаких причин отказываться?
— Да вроде бы нет…
— Тогда Дилемме Эдуардовне требуется подыскать подходящее случаю платье.
— Ну вот, опять хлопоты! Когда же мне волноваться-то, Вадим Игоревич?
— Так перепоручите это супруге и волнуйтесь себе на здоровье. В конце-то концов, какой от мужчины прок при выборе платья?
— А вот это, Вадим Игоревич, как вы любите говорить, ваша правда.
К тому моменту, когда поезд, везущий императора, остановился на станции Белодолск, город сиял. С мостовых соскребли снег, камни начистили щётками до блеска. Всех бездомных переловили и расселили по тюрьмам и баракам. Бродячие животные забились по подвалам и прятали морды в смятенье между ног. Привлёкший невесть уже каких шабашников Кирилл Аляльев успел осветить всю академию в срок и даже не отказался выдать Фёдору Игнатьевичу чек на сумму, превышавшую фактическую в полтора раза. Тучи в страхе разбежались по окрестным деревням. Птицы боялись даже садиться на памятники, предпочитая справлять свои надобности в лесу и на помойках. В Ионэси безмолвствовали перепуганные рыбы.
Город ждал.
Глава 18
В интересах и по поручению
Рано утром в день Икс в дверь нашего дома позвонили. Поскольку с прислугой у нас было откровенно так себе, дверь открыла Диль. В своём коронном офисном костюме (пиджачок, кстати говоря, приталивали у портного), в суровых очках, со стянутыми в хвост фиолетовыми волосами она выглядела в качестве лакея очень презентабельно.
— Добрый день, меня зовут Елизавета Касторовна, — послышался приятный, даже какой-то вкрадчивый женский голос, — я фамильяр четвёртого ранга, действую в интересах и по поручению Его Величества Дмитрия Иоанновича.