Тут выяснилось, что у папы есть очень хороший друг, который за какие-то грехи был выслан из Москвы к чёрту на кулички, а именно в Белодолск, где и осел бедовать ректором государственной академии. Справедливо рассудив, что в Сибири денег меньше, чем в Москве, папа взял сына в охапку и сел на поезд.
Старый друг отнёсся к деньгам с огромным уважением и даже не стал утруждать отрока вступительными испытаниями. Просто зачислил его на первый курс и махнул рукой, полагая, что отрок уж как-нибудь затеряется в общем потоке.
Однако вышло иначе. Уже буквально к первой сессии отрок пришёл с таким количеством отсутствующих знаний, что учителя были шокированы. Они в растерянности смотрели на деньги, на отрока, на деньги, снова на отрока. И просто не знали, как ему объяснить, что деньги надо передавать тайно, а не вываливать на стол экзаменатора при полной аудитории экзаменуемых.
Первую сессию отрок завалил. После второй встал вопрос о его отчислении. Разгневанный папаша заявился пред светлы очи старого знакомого и поинтересовался, что тот себе думает. «Паша, — сказал старый знакомый, — ну это же клинический случай, чего ты от меня хочешь? Давай ему просто диплом нарисуем. Вдвоём, карандашами. Он его у себя в комнате на стеночку повесит и гордиться будет, даже не заподозрит, будто что-то не так».
«Ах так! — совсем разъярился папаша. — Ну и ладно! Я построю свою собственную академию! Где к моему сыну будут относиться с подобающим уважением!» — и ушёл, хлопнув дверью.
Ярость отца была обусловлена, в частности, тем, что на авантюру с белодолским образованием он поставил всё. Семья переехала в Белодолск, купили здесь городскую усадьбу, загородный дом, завели попугая, с которым отрок предавался длительным философским беседам, выясняя, кто из них дурак, и каждый раз оставляя этот вопрос чуточку приоткрытым. В общем, вернуться в Москву означало признать полнейшее жизненное поражение. Так папаша и сказал, придя домой: отступать, мол, нам некуда, позади Москва. Отрок, услышав это, смертельно перепугался и целую неделю ходил оглядываясь. Даже во сне ему мерещилась большая и страшная Москва, преследующая его по пятам.
Ну а папаша был не робкого десятка и за слова привык отвечать. Он действительно построил академию. Разумеется, не сам — нанял архитектора, рабочих. Строительство заняло два года. Отрок к тому времени уже утратил даже намёк на право так называться и сделался просто молодым человеком. Пользуясь этим обстоятельством, он открыл для себя волшебный и чарующий мир кабаков и доступных женщин. И сия пучина поглотила его.
Когда папа всё достроил и хватился сына, оказалось, что его уже буквально надо собирать по кускам, лечить от сифилиса и гонореи пополам с алкогольной зависимостью. В общем, к началу очередного учебного года папаша с грустью констатировал, что буквально весь магический мир Белодолска ржёт над его сыном не скрываясь.
Он пересчитал пули, сопоставил с количеством аристократов, прикинул, сколько времени потребуется, чтобы их всех перестрелять на дуэлях и за каждого отсидеть — и нашёл предприятие нерентабельным. Ещё менее рентабельным было возобновлять обучение сынульки.
Папа рассудил по-соломоновски. Сына он отправил в купленную для него специально деревню. Мол, крутись как хочешь, я — всё. Там сын и крутился, как умел, однажды окочурившись от синьки. В какой-нибудь книжке в его тело вселился бы попаданец, занялся здоровьем, поднял хозяйство и вернул бы себе любовь и расположение отца. Но — увы. Никого подходящего мимо в тот момент не пролетало, и сынулька отдал богу то, что у него успело вырасти на месте души.
Что до папаши, то он набрал учителей и запустил академию, мечтая посрамить своего старого товарища. Учителей ему пришлось набирать из магов, тут никуда не деться. Но вот ректором он принципиально поставил человека обыкновенного. Преследовал при этом две цели: во-первых, сделать магам обидно: заставить работать под началом человека неблагородного происхождения (а нечего было над сыном потешаться!). А во-вторых, мещанин, с его точки зрения, более внимательно будет относиться к деньгам и не станет ценить выше денег какие-то там мифические способности учеников.