Собственно, так у этой самой академии и повелось. В неё отдавали детей те семьи, которые смотрели на своих чад без розовых очков и понимали: в честной гонке эти виртуозы могут только врезаться в забор. Значит, надо как можно убедительнее квалифицировать их в элиту, минуя общий забег.
Обучение в академии на Побережной стоило дорого, что уже само собой подразумевало более высокий уровень, нежели у конкурентов. Это давало повод тамошним ученикам задирать носы и растопыривать пальцы. Мнения ходили разные. Учителей на Побережной имели возможность нанимать самых лучших, жалованье предлагали высочайшее, так что ситуация и впрямь выглядела неоднозначной.
Папаша преставился аж в девяностых годах. Где-то тогда же ректором поставили Феликса Архиповича, человека мещанского происхождения. Однако в две тысячи двадцать пятом году академия так оскандалилась, что совет попечителей (ну или что там) решил: настала пора перемен. И для начала сделали откат к классике. В ректоры произвели мага. А именно — декана факультета боевой энергетической магии, господина Вовка, Геннадия Руслановича. Который и подошёл ко мне во время фуршета в здании городской администрации. Вадим Игоревич взял на себя труд нас друг другу представить.
— Я бы не стал отвлекать вас, не имея толком никакого повода, — сказал господин Вовк, обменявшись приветствиями. — Но, учитывая предысторию, ваш опыт общения с моим предшественником, посчитал немаловажным заверить, что вся эта история кажется мне абсолютной дикостью. Я не опущусь до поношения бывшего начальства и не стану говорить, как страдал при Феликсе Архиповиче и как осуждал его. Это, право слово, всегда звучит отвратительно и скорее унижает говорящего, нежели того, о ком говорят.
— Не сочтите за грубость, Геннадий Русланович, но слова тут в принципе имеют малое значение. Когда мы знакомились с Феликсом Архиповичем, он также был со мной вежлив и уверял в полнейшем своём расположении. Даже трость подарил.
Трость эта, кстати говоря, у меня не прижилась. Я попытался с ней ходить, к середине дня начало болеть почему-то плечо, да и вообще — неудобно. Так она и стояла в кабинете в углу, подобная одинокой лыже на балконе, в ожидании своего крайне сомнительного часа в смутно просматривающемся будущем.
— Всецело понимаю, — не обиделся Вовк. — Однако пока у меня не было возможности заслужить вашего уважения. Предоставится она или нет — всё в руках случая. Позволю, тем не менее, себе дерзость предложить сотрудничество. Вы — единственный в городе специалист по ММЧ…
— Да, но прямо сейчас я готовлю целый выводок.
— Я, разумеется, осведомлён. Елизавета Касторовна сегодня выразилась весьма определённо, сказав, что с развитием этой дисциплины связаны все мысли о будущем Российской Империи. Отсюда можно сделать вывод, что чем больше магов станут изучать эту дисциплину — тем лучше для нашего с вами Отечества. Я предлагаю вам прочитать обзорный курс лекций по ММЧ в моей академии. Разумеется, всё это необходимо согласовать с Фёдором Игнатьевичем Соровским. Я не хочу никаких конфликтов и недопониманий. У меня в мыслях нет вас переманивать. За моими словами нет ничего иного. Мне вверили академию, и я мечтаю о самом лучшем для учителей и учеников.
— Звучит складно, — с неохотой признал я. — Подумаю…
— В свою очередь, и я думаю о том, чтобы со следующего года направить к вам одного из своих преподавателей.
— Ко мне?..
— Ну да. Вы ведь обучаете не только студентов, у вас открытые курсы для всех.
Увы, навесили мне эти курсы.
— Есть такие, да. Вернее, один курс, который я веду. Боюсь, что и в следующем году буду работать с ним же, продолжая программу. Никаких директив о новом наборе не было, всё это эксперимент, и…
— Александр Николаевич, — улыбнулся Вовк, — неужели вы думаете, что после сегодняшних слов Елизаветы Касторовны вам не спустят директиву о новом наборе? Поверьте на слово: из вас постараются выжать все соки в попытках выслужиться.
— Ну вот, видите. А вы мне ещё какие-то курсы на стороне предлагаете.
— Это всего лишь предложение. Отказ я пойму, он меня не оскорбит. Что ж, не буду долее злоупотреблять вашим вниманием, откланиваюсь. Если вдруг от меня потребуется какая-нибудь услуга — я всегда открыт к диалогу, ваше сиятельство.