Однако даже если ты выловил в Ионэси мертвеца, то принести его домой и дать кличку — уже уголовное преступление. Впрочем, в качестве альтернативы тюремному заключению вам легко предложат психиатрическую лечебницу. Рекомендую соглашаться: там гораздо веселее.
Мертвеца нельзя законно купить, нельзя изготовить самостоятельно, приведя к означенному состоянию изначально живого человека.
Академия решала вопрос довольно-таки просто: она заключила договор с городской администрацией. Согласно этому договору, академия могла невозбранно забирать все некриминальные неопознанные трупы для своих нужд. Спустя пару десятков лет договор расширили и включили в него тех, кто завещал свои тела на нужды науки и магии. Просто до тысяча восемьсот двадцать пятого года формулировка была иная: «На нужды науки». Когда добавили магию, тогдашний ректор подсуетился.
В общем, к моменту образования академии на Побережной рынок мертвецов был захвачен цепкими лапами конкурентов. Куда было деваться новичкам? Да, собственно, некуда. Факультет некромантии был исключительно теоретическим, и соответствующий диплом на понимающего человека никакого впечатления не производил. С Пятницкой академией пытались временами налаживать какие-то академо-мертвецкие связи, обмены, однако всё это было зыбко и быстро рушилось под влиянием малейшего колебания. В результате на Побережную некроманты валом не валили, предпочитали Пятницкую. Да и вала-то никакого, собственно, не было. Некроманты — достаточно редкий дар. И сильно на любителя.
Первое, что делали некроманты, поступив в академию — ставили подпись на документе, строжайшим образом запрещающем посвящать непосвящённых. Впоследствии, когда я заинтересовался, Диль мне этот документ выкрала, и мы его с Танькой перед сном прочитали. Маловразумительная простыня в духе: «Первое правило некромантского клуба: никому не говорить о некромантии. Второе правило некромантского клуба: никогда не говорить о некромантии. Третье правило некромантского клуба: возлюби мертвеца своего, как себя самого». Ну а дальше уже вовсе какие-то невменяемые посылы.
Когда мы спускались в подвал под аккомпанемент чудовищного рыка, я впервые получил возможность соприкоснуться с тайнами некромантов. Тайны эти хриплым шёпотом излагал мне господин Леонов, семикурсник, который передо мною трепетал, хотя формально был только на четыре года моложе. Это если по паспорту. Если без паспорта, то на три.
— Видите ли, Александр Николаевич, это всё как-то неожиданно случилось…
— Я догадался, что вы этого не планировали.
Боря Муратов, шагающий следом, сказал:
— Ха!
Видимо, он уже начал глумиться.
Покосившись на него через плечо, некромант Леонов продолжил:
— Мы с ребятами должны были переменить у образцов внутренние органы местами, после чего оживить их.
— Прошу простить мою невежественность, но зачем?
— Подготовка к дипломной работе.
— Вопрос снимается, всё сделалось предельно понятным. Там, где начинается самостоятельная научно-исследовательская деятельность студента, бессильными становятся логика, здравый смысл, а также все фундаментальные физические законы.
— Именно так, Александр Николаевич.
— Бред и сюрреализм! — припечатал откуда-то из хвоста колонны господин Нестеров. Этот тоже вовсю глумился, не желая уступать Боре малину.
— Ну так и что же? — подбодрил я загрустившего Леонова, который не сумел найти контраргументов, способных поставить на место зарвавшихся спиритуалистов.
— Я, видите ли, переборщил с вливанием силы. Должен был ограничиться одним Мережковским, а сам всадил целых пять. Случайно вышло. Полагаю, во всём виноват Источник, но я не перекладываю. Мне нужно было учиться самоконтролю, а не полагаться на свой максимум, как я привык. За прошлый год мои способности ни капли не выросли, и я рассудил, что уже и не вырастут, в конце концов, я не так уж молод.
— Старость не радость…
— И не говорите… Однако рост произошёл внезапно и резко. Я просто не сумел с собой совладать. И когда они встали, выяснилось, что все мои коллеги, которых я полагал всю жизнь сильнейшими, не в силах ровным счётом ничего с ними сделать. А я… Я — исчерпался…
— Прелесть. Зачем же сейчас идёте?
— Я всё-таки виноват…
— Так себе аргумент, если честно. Возьмите мой браслет.
— Сколько он?
— Три.
— Трёх всё равно не хватит.
— Хоть что-то.
— Лучше передайте его господину Борисову.