— И что же это, в конце концов, значит? Переходите уже к выводам!
— Извольте, перехожу. Применив так называемую «Бритву Оккама», мы получаем простой ответ: вы не уменьшались, господин Прощелыгин. То, что сейчас сидит в аквариуме, это, если можно так выразиться, очень сложный голем, управляемый вашей волей.
— Прошу прощения… Но где же тогда я сам?
— А вот это — весьма, весьма хороший вопрос! И, возможно, ответ на него как-то связан с тем, что зелье уменьшения относится к числу запрещённых. Вы где-то не здесь. Находитесь в каком-то месте в состоянии чего-то вроде сна или же скорее транса.
— Да вы что, с доктором сговорились⁈
— Напротив, Прощелыгин, напротив. Я хочу посрамить доктора с вашей помощью. Почему не сработало зелье увеличения?
— Верно, потому, что для уменьшения я использовал не совсем подходящие ингредиенты. Теперь нужно экспериментировать, подбирать другие…
— Нет, Акакий, нет. Надо было внимательно читать дилетантское пособие. Там особо подчёркнуто, что зелье уменьшения и зелье возвращения к нормальному состоянию нужно готовить од-нов-ре-мен-но. И, принимая уменьшительное, иметь при себе обратное. При себе, Акакий! Это не просто слова, написанные машинально автором, которому нужно набить объёма, чтобы продать книжку. Это архиважно. Там, где, собственно, вы сейчас находитесь, у вас при себе нет восстанавливающего зелья. Ну а здесь вы хоть упейтесь. Приведу аналогию. Вы подобны писателю, который хочет внимания противоположного пола и пишет книги о герое, которому дал своё имя и свою внешность. По сюжету на этого героя одна за другой обрушиваются красавицы разной степени неодетости. Множатся тома, приближается к шестизначности число влюблённых в героя красавиц, но в жизни писателя ничего не меняется. Чтобы что-то изменить, ему нужно самому выйти на улицу и хотя бы попробовать познакомиться с девушкой.
— Все девушки — меркантильные твари. Им не нужно ничего, кроме денег.
— М-м-м… На самом деле им нужно много чего. И деньги в этом списке могут вовсе не значиться. Деньги — что? Средство для приобретения всего остального, не больше и не меньше.
— Вы никак не противоречите моей мысли!
— И не собирался. Один жизненный опыт другого не опровергнет. Вы чрезмерно увлеклись моей метафорой, а речь в то же время совсем о другом.
— Потому что они омерзительны!
— Подкладывают сзади открыто фру-фру, чтобы показать, что бельфам?
— Ч… Что⁈
— Ничего, это я так…
— Вы паясничаете, а ситуация страшна! Каждая девушка только и думает, как бы продать себя подороже.
— Не то что вы, бессребреник.
Я постучал пальцами по стенке аквариума, на четверть заполненного деньгами.
— Для меня деньги — лишь способ выживания!
— Полагаете, девушки могут выживать как-то иначе?
— Вы презренны! Нельзя смешивать чувства и подлое корыстолюбие!
— То есть, если у девушки к вам чувств нет — значит, она всенепременно корыстолюбива?
— Разумеется!
— Позиция понятна, вопросов больше не имею. Возвращаясь к нашим баранам. Задача выглядит следующим образом: нужно выяснить, где находится ваше тело, вернуть его сюда и внедрить в него обратно ваш дух, ныне пребывающий в этом «големе».
— Как это сделать?
— Ни малейшего понятия. Я просто выгрузил вам свои мысли, чтобы вы могли думать. Как говорится, одна голова — хорошо, а одна целая и одна сотая головы — гораздо лучше. Спокойной ночи, Акакий.
На следующий день, хорошо выспавшись и позавтракав, я собрался на выход. Передо мною тут же нарисовался доктор.
— Александр Николаевич, куда это вы?
— Прогуляться.
— Ну что вы, что…
— Разве я заключённый?
— Ни в коем случае! Вы — пациент…
— Тоже ни в коем случае. Я человек в отпуске, никто меня не госпитализировал. Отдыхаю. А хороший, правильный отдых включает в себя в обязательном порядке прогулки на свежем воздухе. Так что счастливо оставаться, доктор, а я — на променад.
Оставив эскулапа без аргументов, я покинул дом, постоял чуток на крыльце, вдыхая морозный воздух, и отправился в решительный пеший путь. Я ведь фактически не соврал. Мне и вправду хотелось пройтись. В одиночестве. Со своими мыслями. Но кто ж мне позволит-то…
— Александр Николаевич, я надеюсь, вы меня простите…
— Охотно прощаю вам всё, что угодно, Елизавета Касторовна. Но разве вы сейчас не должны быть в поезде Белодолск — Москва?
— Его Величество там, а я же перемещаюсь почти мгновенно. Мне скучно сидеть на одном месте. Признаться, я уже давно на вас посматриваю, и то, что я вижу, мне не нравится.