Я примеряла белое платье с маками в сочетании с красными лодочками на шпильках, радостно кружась перед зеркалом, когда позвонил Вадим. Он не стал дожидаться моего звонка и набрал меня сам. Оттягивать момент долго не получилось. Я подождала, пока телефон прозвонит в шестой раз, и нажала кнопку соединения с абонентом.
— Здравствуй, милая. Чем занимаешься?
Начало разговора настраивало на неофициальный лад. Я присела на красную кушетку, забросила ногу на ногу и ответила, намеренно затягивая слова, чтобы не выдать своего волнения:
— Привет. Я в бутике Dolce&Gabbana. Меряю платья, которые заказала для вечеринки Мозера. Пребываю в полном восторге. Ты меня застал в исторический момент: первый раз в жизни я стою перед зеркалом и вижу на себе платье за шесть тысяч Евро и туфли за четыре. Мне срочно нужно выйти в свет. Какие планы на вечер?
Вадим весело рассмеялся.
— Я в тебе не ошибся — ты моя девочка.
Не знаю точно, что он имел в виду, но это прозвучало приятно. Я с детства неравнодушна к похвале. Особенно любила, когда мама или папа хваля мои заслуги, говорили, что не ошиблись во мне, и что я оправдала их надежды.
— Ты не ответил на вопрос, — в шутку заметила я.
— Кирочка, выкинуть десять тысяч Евро на роскошное обмундирование и не потратить еще пару тысяч, чтобы красиво в нем показаться — настоящее преступление.
Вадим продолжал смеяться. Он пребывал в наилучшем расположении духа, хотя, я не могла это утверждать с уверенностью.
— Мы, девочка моя, сегодня ужинаем в легендарном парижском "Максиме". Я заказал столик еще полторы недели назад. Не злись, я ведь знал, что ты не откажешься поужинать со мной.
Он выдержал короткую паузу, я промолчала. Вадим все делал на свое усмотрение. Видимо, это была основная черта его характера. Конечно, обычная девушка из рекламного агентства ни за что не откажется поужинать с таким парнем в парижском "Максиме". Он был прав в своей уверенности касательно моего согласия, только невыносимо бесил своей самонадеянностью. Хотя, о чем это я? Мне ведь всегда нравились самонадеянные сволочи. Он продолжал:
— Другие заведения могут открываться и закрываться, выходя из моды. Но "Максим" — это традиция, как Эйфелева башня, Елисейские поля, французские багеты, шарфы и уличные художники в беретах на Манмартре и берегах Сены.
Я улыбалась. Посмотрев в зеркало, я увидела счастливую улыбающуюся девушку, с блестящими глазами. Неужели магия Парижа так быстро сотворила чудеса? Я столько раз видела Париж в фильмах, на открытках и фотографиях. Этот город был, чем-то вроде, жениха по переписке. Сейчас мне выпадала сказочная возможность встретиться с ним и познакомиться ближе. Я так задумалась, что забыла про Вадима на том конце провода:
— Кира, ты меня слышишь?
— Да-да, я здесь. Это настоящий сюрприз. Спасибо, не ожидала, — немного помолчав, я задала вопрос, который меня мучил уже несколько дней:
— Ты ко всем своим сотрудницам так внимателен?
Повисло какое-то неловкое и совсем неожиданное молчание. Вадим не отвечал.
— Алло, ты еще здесь?
Я услышала, как он глубоко вздохнул.
— Нет, не ко всем своим сотрудницам я внимателен. Я за тобой заеду в семь вечера, будь готова.
Он повесил трубку. Его тон стал холодным, хорошее настроение бесследно улетучилось. Я огорчилась. Что может быть хуже, чем сидеть с парнем в ресторане в отвратительном настроении? Я решила, что не позволю Вадиму испортить мое чудесное настроение, и не стала зацикливаться на грустных мыслях в такой счастливый день. Усевшись удобнее на кушетке, я набрала номер Максима. В конце концов, не стоило забывать, что именно я здесь делаю. Я ведь приехала работать, а не развлекаться.
Но, как выяснилось, волноваться не приходилось. Небольшие проблемы, возникшие во время основного приготовления, он уже разрешил. Все остальное продвигалось отлично. По словам Максима, в замке шли приготовления полным ходом. Все, как по нотам, согласно намеченному мной сценарию и плану.
Максим рапортовал с четкостью военного, не заостряя внимание на мелочах, предоставляя информацию объемно и связно, акцентируя внимание на фрагментах информации особой важности. Как такой красивый парень может быть таким занудой? Это явление было так же парадоксально, как эскимос с израильским паспортом.