— О ты уже проснулась, хорошо, а теперь расскажи мне на милость как можно упасть в обморок на лестнице?
— Я упала в обморок? Помню лишь как шла с преподавателем философии к кабинету и ничего больше.
— У тебя недостаток сна или может быть сильный стресс? — поинтересовался мужчина
— Я бы не сказала, у меня всё хорошо, может просто из-за новой обстановки перенервничала. Сколько сейчас времени? — голова звенела от собственного голоса.
— 15:10, как я понимаю все пары ты провалялась без сознания, не волнуйся о твоем состоянии я передал старосте вашей группы, она знала о твоем приходе но не ожидала что ты решишь свалиться с лестницы, повезло что хоть голову себе не расшибла, небольшое сотрясение, а так жить будешь.
— Странно, ведь боль в теле такая как будто меня всю ночь били, удивительно почему, ведь лестница была не очень большой. Можете взять мой телефон из сумки, я не дотянусь сама? Мне надо позвонить папе или маме что бы они меня забрали.
— О, не волнуйтесь, леди, ваши родители уже предупреждены, они ждут звонка что бы забрать вас, ведь тащить тело без сознания в машину и подвергать ещё большему риску идея так себе.
— А почему меня не отвезли в больницу? — задала я резонный вопрос.
— Врач провел осмотр, ничего кроме сотрясения обнаружено не было, а ещё тебе в ближайшие 20 минут после пробуждения может затошнить, так что для твоего же спокойствия рядом с кроватью стоит ведерко.
— Очень благородно предупредить об этом, спасибо, я пожалуй сяду поближе к нему. Можно я полежу тут минут 30 и пойду моё тело все ещё болит?
— Лежи сколько душе угодно, я буду за своим столом если что-то понадобиться и, боже, если станет плохо не молчи, а просто позови меня.
— Хорошо, а как вас зовут?
— Питер Мердин. — произнёс он с небольшой усмешкой.
— Вы брат Клориссы? — я повернула на него голову и посмотрела в его лицо и поняла что они чем то похожи.
— Ирония, но да она моя младшая сестра.
— А сколько вам лет? — произнесла я, переваривая в голове сказанное.
— Тридцать три. — без какой-либо усмешки произнес он.
— Хорошо простите если вела себя фамильярно, я еще не до конца пришла в себя.
— Всё хорошо, я привык когда вы называете меня приятель или чувак — произнес он как будто хиппи, и я поняла что он хоть и старше, но молодиться у него плохо получается.
Смешок что вырвался из горла отдавался гулом по всему телу, но удержать его было сложно.
«Странный первый день.» пронеслось в голове. Вместо знакомства в одногруппниками и попытки завести общение я, упала в обморок, увидела реалистичный сон, убеждала себя что это сон и так не бывает, ведь кому придет в голову считать ледяную комнату правдой, а на данный момент, я сижу в лазарете с небольшим сотрясением и болью в теле. Но зато познакомилась с учителем философии и черт возьми врачом академии, что я сука делаю не так? Как будто моя история проклята с самого начала, ей богу всё всегда не так.
— Мистер Питер — произнесла я.
— Что? — спросил он из-за стола, заполняя документы.
— А если бы вы были животным, то каким? — в этот момент моя шизойдность проявилось прямо во всей своей красе, вместо того что бы просто лежать и приходить в себя я спрашиваю какое животное врач академии. Ну не дура ли? Хотела было извиниться за тупой вопрос, как вдруг услышала ответ.
— Ёж. Я был бы ежом. А вы мисс Элизабет Сноу, кем бы были вы?
— Наверное лаской или белой лисой,
— Из-за цвета волос или просто чувствуете себя как эти животные?
— Снежной принцессе — снежное животное, так говорила моя мама, когда на 13летие подарила кулон с белой лисой, который я благополучно потеряла.
— Интересный ответ… — сказал он и продолжил писать.
Через час, когда я выблевала весь завтрак и мне стало намного лучше. Я позвонила родителям, чтобы они меня забрали, но прежде получила инструкции, от головных болей после сотрясения, и про применение мази от ушибов. Как оказалось ничего серьёзного, а я уже на придумывала в голове кучу.
Спустившись осторожно по лестнице и выйдя из здания, я увидела машину отца, он увидел и подлетел ко мне. Объятия, в которые он меня заключил приносили боль, но я не могла от них отказаться, ведь я так редко его обнимаю и так сильно его люблю. Посыпались сотни вопросов о моем состоянии, как я себя чувствую и прочее. Ехали домой мы на всех скоростях, чтобы мама не заработала инсульт от моего ещё большее долгого отсутствия.
Порой, мне кажется, она слишком обо мне переживает. Небольшое сотрясение, с кем ни бывает? Упала с лестницы с кем ни бывает? Увидела очень реалистичный сон с кем ни бывает? Постоянно же со всеми такое случается, да ведь?
— Элизабет Сноу земля вызывает Элизабет Сноу — пощелкал пальцами перед моими глазами отец.
— Что что? — спросила я. Повернула голову и поняла, что мы уже приехали.
— Ты так уже 15 минут сидишь и смотришь в одну точку, не моргая, я не шучу. — сказал отец.
— Я задумалась, как можно было упасть с лестницы… прости.
— Задаюсь тем де вопрос снежинка, тем же. — он был хмурым как будто не хотел это обсуждать или что-то говорить
Всегда пытаюсь прочесть мысли другого человека, пытаюсь догадаться что творится в голове, о чем думает и прочитать эмоции или хотя бы попытать шанс сделать это.
— Просверлишь во мне дырку, снежинка, пошли, калека, а не дочка. — заметил он.
— Это было грубо! — возмутилась я.
— Не злись, я не со зла. — открывая багажник произнёс он, — Возьми это я тортик купил в честь первого дня учебы, но походу вы с мамой будете заедать им стресс.
— Это уж точно — открывая дверь говорю я, и сразу врезаюсь в объятия мамы, которая похоже сторожила вход.
— Почему у меня такая дочь неряха, идиотка?
— Мам, я не умерла, успокойся, все хорошо, мне надо немного отдохнуть и все будет хорошо, а ещё папа там торт купил.
— Торт, это хорошо, поедим, а ещё у меня кое-что есть, и пожалуйста отдохни сегодня, а то не хватало нам второго обморока.
— Да, да, я пошла в комнату переодеваться, и кинула сумку на кровать, что за чертовщина, зажигалка была на месте, а наушники почему-то лежали в рюкзаке.
Спустившись вниз взять кусок тортика, я увидела, как мама с отцом что-то обсуждали, бурно они не спорили, нет, и не ругались, но как только я решила заявить о своем присутствии они резко замолчали.
— Милая, у меня для тебя кое-что есть. — мама достает маленькую коробочку. В ней лежит цепочка, на которой были скрипичный ключ и снежинка.
— Мило, но я же не ношу кулоны.
— Надень, он будет тебя защищать нашей с твоим папой любовью.
— Хорошо. — не любила я спорить, да и не имело смысла — я не сломаюсь если буду носить этот кулон.
— Ну как тортик вкусный? — спросил папа, когда мы с мамой дружно ели торт.
— Очень! — сказала я с набитым ртом — Очень вкусно!
Время близилось почти к ночи, и я не могла понять почему мне подарили кулон. Посиделки были недолгими, маме надо было заняться работой — у неё горел дедлайн по заказам, а у отца как обычно были отчеты. Скучно должно быть и как обычно муторно.
Весь день был странным, лежа в кровати я думала о том, что черт возьми происходит. Было очень жарко, и я решила, что открою окно ненадолго, чтобы проветрить. Я закрыла глаза, надеясь, что это может успокоить моё сердце, которое вот-вот вырвется из груди с яростным набатом. Снег, снег, мысли были лишь о нем. Мышцы расслабились, и я провалилась в пустоту.
Открыв глаза, я понимаю что была на снегу. Тут же захлестывает поток мыслей: «Что за черт снова, опять, нет, нет, нет, такого не должно было быть! Смотрю на руки, они не мерещатся! Всё это не мерещится! А на волосы, мокрые от снега, на котором я лежала, падают хлопьями пепла? Что за?»
Обернувшись, я заметила дерево, оно горело ярким пламенем, от которого летел пепел. Люблю смотреть на свечи и знаю что могу управлять пламенем или затушить его, но это пламя вызывало у меня страх бушующий, непроглядный, как будто огонь мог меня убить. Его нельзя контролировать, нельзя поменять его направление, у него есть душа и если её разозлить, то бури не миновать. Мои глаза, полные страха, было не отвести от опаленных веток. «Зажигалка, зажигалка!» подумалось мне, она снова была в кармане, одежда была не та в которой я ложилась спать, а та, в которой я пошла утром в академию. Зажгла зажигалку, что казалась бредятиной в такой ситуации, я не знала, что делать и как отсюда выбраться.
Я смотрела на зажигалку боясь взглянуть на обугленное дерево и белые волосы, покрытые пеплом, смотрелись пугающе.
Я начала петь, смотря на зажигалку, как будто она могла меня спасти.
Сотри глаза что смотрят сзади боли,
Сотри мой страх унеся с собой,
Больно мне смотреть куда идёт моя душа,
Как пальцы обжигая падает пепел не спеша.