Мы забрались на верх огромной куче обломанных бетонных блоков, вплотную подходящей к забору. После лечебного зелья жутко тянуло спать, но перспектива упасть и напороться на торчащие колья арматуры придавала бодрости.
- Это впервые случилось в детском саду. В себя пришел уже в больнице. Сердечный приступ в пять лет.
- А причем здесь женщины? – соседка спрыгнула с забора и поскользнувшись в грязи, растянулась в луже болотного цвета. – Все хорошо, я сама встану.
- Не помню. Просто провал в памяти. Я даже до матери не могу дотронуться или сестер, - мое приземление прошло без проблем. – Сердце начинает колотиться, в глазах темнеет и в обморок падаю. Врачи шутили, что первый секс станет для меня последним.
Прозвучало так, словно я действительно хотел бы обнять мамашу и сестричек, но нет. Этих безумных сук я ненавидел еще больше всех на свете. Представляю их перекошенные рожи, когда они узнали, что я свалили со всеми накоплениями в неизвестном направлении.
- К психологам пробовал обращаться? У меня подруга есть, очень хороший специалист, - Алиса немного покраснела.
- Бесполезно, – я показал пальцем налево. – Давай здесь пойдем.
- Но здесь же нет дороги? – удивилась девушка.
- И свидетелей.
Домой мы добрались спустя час. На кроссовки соседки налипло столько грязи, что перед подъездом она разулась и выбросила обувь в мусорку. Мои дорогие ботинки превратились в огромные дерьмоступы, пришлось веткой сбивать целые пласты налипшей почвы.
Лязгнула входная дверь. Выскочил брат Алисы с двумя большими дорожными сумками.
- Я домой. Пошло это все…
Далее последовал поток нецензурной брани, слышимый даже, когда парень скрылся за поворотом.
- Вот тебе и спасибо.
Меня настолько измотал сегодняшний день, что я умудрился на миг заснуть, пока пытался вставить ключ. Алиса тронула меня за плечо и притянула к себе:
- Спасибо за все, Кай. И прости…
Ее горячие губы прильнули к моим. Сладкие, пахнущие цветами после зелья. Замок щелкнул. Соседка отодвинулась и быстро скользнула к себе. В моей голове застучал набат, все вокруг потемнело. Едва успев распахнуть дверь, я изверг содержимое желудка на пол и несколько минут пытался не выблевать кишки. Все время подкатывало давящее чувство в груди, грозящее новым приступом.
Тупая девка. Я откатился к стене, стараясь не вляпаться в собственную лужу. Притопала Тиэ. Она одела халат, но длинные полы тянулись по земле, как у падишаха, только тюрбана не хватает.
- Шэнте-агхар найти рог быка на свою задницу? – гоблинша запустила пальцы в банку с арахисовой пастой.
- Возможно, что и не один, - ответил я, поднимаясь по стеночке.
Пришлось убраться в коридоре, но зайдя в ванную я обнаружил еще один сюрприз, который пришлось долго смывать теплым душем. Не знаю, чем гоблины питаются, но от вони прямо резало глаза.
- Это не помойница? – почесала голову зеленокожая. – Буду знать.
Я размешал протеин, две пачки мороженого и жирное молоко, залпом выпив смесь. Затем перемотал рану на запястье, начавшем припухать и нездорово пульсировать жаром. Вот же дрянь. Пришлось закидывать антибиотики и противоспалительные, сверху – лечебное зелье.
Весь выпитый коктейль забурлил в животе. Надеюсь, что не блевану или не обгажусь во сне. Желанный матрас встретил меня мягким одеялом, я закрыл глаза и…
- Человек теплый. Камень на полу холодный. Я спать рядом, – надо мной стояла Тиэ.
Моя «проблема» никак не реагировала на гоблиншу. Пусть полежит, место много не займет. Погрузившись в полудрему, я плавал по волнам ароматов дорблю, вареных костей и тухлых носков. Запах мягко накатывал и покалывал нос, а затем резкое подкинул желудок к горлу.
- Пошли, - я толкнул коленом засопевшую зеленокожую, сбрасывая на пол. Та закричала, будто ее режут. – Не вопи так, от тебя несет, как от дохлого шакала, помершего от трехнедельного дриста.
Изыски гоблинской анатомии меня интересовали мало, отчего я клевал носом. Тиэ довольно жмурилась под струями теплой воды. От вредности я на полную повернул кран с холодной, но зеленокожая осталась по-прежнему счастливой. Дикий народ, что с нее взять.
После помывки я выдал питомице безразмерную майку, и мы легли. Отобрав у начавшей протестовать Тиэ все одеяло, я полностью укутался и…