Несколько минут во мне боролись осторожность и жадность, но вскоре я стоял на пороге усыпальницы. Здесь все выглядело так же, как и в обычных склепах, только увеличенное в два раза. Пузатые, полутораметровые вазы, расставленные по нишам содержали черное, пахнущее нефтью масло.
На передней части гробницы высечена надпись – Восемь Двенадцать. Перевод дался легко, ведь культ вернувшихся составлял довольно большую часть картины мира местных жителей. И здесь погребен один из тех героев, что принес бессмертие, оказавшееся настоящим проклятьем.
И если здесь не окажется первоклассных вещей, то провалиться мне под землю. Я навалился на массивную крышку, отъехавшую с жутким скрежетом. Внутри лежал прекрасный, златокудрый юноша, печально смотревший на меня изумрудными глазами, обрамленными длинными ресницами.
- Будьте добры закрыть крышку. – попросил он тихим голосом.
От неожиданности, я чуть не подпрыгнул. Он жив! Один из двенадцати вернувшихся оказался жив!
- Прошу меня простить, но не ответите на пару вопросов? – я поддержал вежливую манеру речи собеседника. – Кто вы?
- Король Лузитании, Паллас Золотое солнце, Восьмой из вернувшихся, - ответил он. – Полагаю, что вы нездешний, если спрашиваете.
- Да, я из соседнего мира. Кто-то из вернувшихся отправил меня сюда.
- Это Людвиг, несомненно. Все никак не успокоится, думает, что сможет исправить содеянное, - Паллас прикрыл глаза. – Еще один вопрос, и уходите, прошу вас. Мне больно созерцать лунный свет и слышать ваш голос, ничего личного.
- Как вы научились делать карты?
- Что-нибудь попроще, - взмолился юноша.
- Где найти карту для похищения силы, способности? – быстро спросил я.
- В городе, в замке, в личных покоях есть галерея со всеми картами, если Людвиг не взял, то вы найдете ее там. Хотя, она ему ни к чему, он сам умеет их делать. Да, она точно там. Крышка, прошу.
Я придвинул плиту, точно выровняв ее по краю саркофага. Нужно быть откровенным тупицей, чтобы проигнорировать просьбу человека. прошедшего великий портал.
К городу я добрался лишь к рассвету. По дороге обыскал еще парочку склепов, выбирая самые роскошные. На удача повернулась ко мне филейной частью, удалось лишь раздобыть головной обруч из черненой стали, дающий одно усиление удара.
Первая крепостная стена оказалась почти полностью разрушена, а почти сгнившие узкие ворота лежали на земле. Стоило ступить на дерево, как ступня провалилась внутрь, а из трухи ползли толстые белые личинки.
За первой стеной шла вторая – с поломанным барбаканом, провалами в стенах, и высохший рвом. От навесной моста остались только натянутые цепи и ненадежный остов, покрытый глубокими рыжими пятнами.
Я пригнулся, устраиваясь за обломком. На скелете моста висело несколько детишек, замеченных мной лишь по заливистому смеху, разносившемуся по всей округе. Два мальчика и девочка, в светло-серых туниках, с удлиненными по человеческим меркам конечностям, но еще похожие на обычных детей. Но отчего, они не стали добычей для призраков бессмертных?
По пути мне встретилось больше десятка теней, выскакивающих из-под земли, стоило приблизиться к их могиле. Они протягивали руки и злобно дергались, не в силах подойти из-за ожерелья. Прозвучал звонкий детский крик. С неба камнем упал большая черная стрела, и подхватив ребенка, помчалась почти у самой земли. Огромные крылья натужно рвали воздух, но добыча оказалась слишком тяжела и отчаянно брыкалась, не давая хищной птице взлететь.
Я приготовился – парочка двигалась прямиком ко мне, точнее к дыре ворот. В последний момент хищник разжал когти, завидев меня, но тяжелая палица врезалась в правое крыло, ломая его. Удар бросил птицу на землю, где она подскакивала и трепыхалась, пока я не опустил булаву. Шипы пробили жесткие перья и впились в мясо, а тяжесть оружие проломила трубчатые кости, мгновенно убив животное.
Девочка, с кровавыми пятнами на плечах, настороженно уставилась на меня, выставив короткий нож. Я заметил у нее на грудине выпуклость, словно кто-то привязал шар для боулинга. Черт. К нам уже подбегали два других ребенка, а с ними взрослые. Высоченные, с руками до колен, и тощими, вытянутыми ногами, они напоминали прямоходящих бронзовых кузнечиков. Все как один, с черными жесткими волосами.