Вообще довольно неплохой расклад, только стоит внести изменения. Я стряхнул ладошку девочки и обратился с эльфийке:
- Я приму предложение, но есть одно условие.
- Какое? – приподняла одну бровь Сарка. – Золото? Наряды? Или хочешь пользовать меня всю, как делают южане?
- Вообще, последнее предложение мне нравится, но нет, - сказал я, чувствуя, как немного покраснели щеки. – Помоги мне вернуть способность, тогда я приму твое предложение.
- Зачем тебе сила, луноликий? – удивилась Сарка. – Я буду тебя защищать. Хватит говорить глупости, тебе нужно учиться быть примерным мужем.
- Это последнее слово, если нет, то я ухожу, - главное держать марку.
Когда получу способность обратно, то отпадет необходимость держать обещание. А лучница на побегушках будет очень кстати. Гоблинша в качестве помощницы оказалась тем еще сюрпризом.
- Хорошо, я согласна. – кивнула эльфийка.
На вас действует способность «Клятва» 5 круга силы.
Внимание! Вы принесли клятву! В случае нарушения условий или умышленного обмана, вы понесете следующее наказание:
- Уменьшение всех показателей на 90% сроком на год
- Штраф в 100000 единиц энергии
- «Ты все знала» - я мысленно зашипел на белоглазку, схватив ее за плечо. – «Какой еще нахер штраф?»
Горец сделал шаг ко мне и предупреждающе зажег пламя. Девочка махнула ему рукой.
- «Все хорошо. Я хорошо разбираюсь в магии клятв. Она сама разорвет брак, когда узнает об твоей увечности, ты будешь не причем. Ты же не выбирал становиться калекой».
- «Если обманешь меня, я…
Что? Не прикончу же маленькую девочку?
- «Я бы назвала твой разум болезненно себялюбивым, но рада, что ты не стал опускаться до такого».
- Лови, муженек, - Сарка кинула сумку и подошла, по=хозяйски меня оглядывая. – Прям не терпится объездить этого жеребца.
Я развязал шнуровку. Карты на месте. Сверху лежит грубая деревянная маска. Не будем жадничать.
- Это мое! – закричала Тиэ, но я отпихнул ее ногой.
- Отвали или возвращай мне золото, - единственный аргумент мгновенно утихомирил зеленокожую.
- Спасибо, - сказал Хасан и принял маску. – Отпусти, пожалуйста.
Дерьмо. Я тряхнул рукой, но деревяшка намертво прицепилась к пальцам. Зажав маску между ногами, я потянул со всей силы, но похоже, что ее удастся отодрать только с кожей. Все уставились на меня. Белоглазая с тревогой. Она снова прикоснулась ко мне.
- «Ты ничего не чувствуешь?»
- Да вроде нет, а что… – начал я и осекся.
Ощущение нахлынуло, как девятибалльное землетрясение, выбив землю из-под ног. Я словно оказался крошечной лодкой в бушующем море, нависшем ревущими волнами над утлой посудиной. Тысячи чужих голосов обрушились на сознание, погребая меня под титаническим наслоением чужих личностей. Я лавировал в сжимающемся кулаке чуждых разумов, пытающимся затянуть меня в безумную круговерть коллективного помешательства. Они были целым, монолитным существом, скорее неразумным, сохранившим формальные признаки сознания, но не его содержание.
С осознанием природы налетевшей ментальной бури, я словно вынырнул из черного омута бессознательного, выплыл в тихую гавань. Но и здесь присутствовали сущности, что с натяжкой можно назвать личностями. Они чувствовались как обмылки, с расплывшимся характером, сглаженным пребыванием в маске.
Я знал, что они чувствуют меня столь же остро, как и я их. В сущности, находясь в маске, мы становились единым целым, насильно спрессованным комком разума. Но у меня было кое-что еще: тело.
Так просто в него не вернуться. Мы против. Находиться здесь не лучше, чем стать крабом в ведре. Стоит начать ползти на свободу, как один из братьев утащит тебя назад.
У меня было что предложить, но я не хотел делиться. Им было достаточно одного вдоха, но если одолжить тело хоть на мгновение, то оно уже никогда не станет полностью твоим.
Они приняли ультиматум. Я был согласен остаться здесь, медленно растворяясь в пучинах общей воли, но не делиться. Тогда мы решили, что я подарю им свободу, уничтожив маску.