- Да на кой хрен мне повышение, сама подумай!
Действительно, когда работаешь сразу в двух местах, причем, один заработок почти втрое превышает другой, карьерный рост и личностное ориентирование как-то без надобности.
- А что тогда? Пациенты достали? Поцапался с кем-то? График не устраивает – что?!
- Зря ты заявление порвала, баба Маша. Там все было очень живописно, с подробностями.
- Все дороги ведут в Рязань? Вторая родина, как-никак. Сколько лет ты там прожил? – поинтересовалась ведьма.
- Чуть больше двадцати лет, но возвращаюсь я на первую родину.
- Продался конкурентам, - шутливо расшифровала Мария Васильевна. - Хорошо, ковбой, сделаем так: филькину грамоту я, так уж и быть, подпишу, но у тебя есть шанс остаться. За две недели не передумаешь – скатертью дорога… Что смотришь, как Малышев на справочник по акушерству? Думал, уговаривать тебя буду? Больно надо! Переписывай свою бурду, пока я не передумала.
Тишина нарушалась лишь шуршанием бумаги, тиканьем часов и постукиванием по столу кончиков ногтей главврача. Когда копия заявления была готова, ведьма поставила размашистую подпись, клацнула печатью и убрала документ в ящик.
- За это надо выпить, - заявила она, открывая верхнюю полку шкафа с отдельной дверцей. - У меня есть вискарь, коньяк, вишневая наливка, сухое вино и немного водки. Ты чего будешь?
- Я нынче не пью.
- ?! – Крамолова едва не выронила бутыль. - То есть как?!
- А вот так.
- Ну-ка, ну-ка, - вернув на место выпивку, она подкатила свое кресло поближе и уселась, подперев голову руками, готовая внимать, - рассказывай, что такого в лесу скончалось…
В итоге напились в хлам. Крамолова узнала о тяжкой вампирской доле, прониклась и в свою очередь поведала о том, какая она несчастная. Что все мужики козлы, кроме одного: тот олень. Что ведет она себя как ненормальная девочка, которой нафиг сдалась кукольная фабрика, а нужна та единственная кукла, что не продается, сколько за нее не предлагай. Что и умного, и красивого нынче не найдешь, проще объединить Дом моделей с библиотекой. Что она уже на людей бросается, хоть отдаленно похожих…
Встревоженную шумом секретаршу послали туда, куда Макар телят не гонял и еще дальше. Софья Геннадьевна на цыпочках подкралась к двери и заперла кабинет снаружи. Больница впервые за эти месяцы вздохнула спокойно.
***
«Угадай, кто?!». Далее следовали очень знакомый смех и характерный стук по дереву, а затем всё повторялось снова. «Угадая» с пятого-шестого до меня дошло, что звонит телефон Артемия и, судя по мелодии контакта, не спится кому-то из нашей фантастической четверки. Абонент вызываемого аппарата брать трубку не спешил. С сожалением оторвав голову от подушки, я огляделась. Так и есть, спит на животе, уткнувшись лицом в подушку и обняв оную руками. Научно доказано: когда Воропаев спит в такой позе, можно репетировать майский парад – не проснется.
Брать или не брать – вот в чем вопрос. Абоненту-то всё равно, а вот мне начинает действовать на нервы. Учитывая упорство звонящего, на том конце провода наверняка Слава Сологуб…
Сдалась. Неповторимый смех дятла Вуди доносился откуда-то справа: телефон случайно выскользнул из поясной сумки и уполз под кровать на виброзвонке. Что и требовалось доказать, Сологуб.
- Алло! – прошипела я, не решаясь зарычать во весь голос.
- Артемий Петрович, здрасьте! Простите, если отвлекаю…
Чтобы перепутать меня с Воропаевым, нужно родиться либо глухим, либо Сологубом Ярославом Витальевичем.
- Ярослав Витальевич, бриллиант души моей, вы на часы смотрите?!
- Изз-вините, - заикнулась трубка, - просто я п-подумал, что в полпервого уже культурно.
- Как полпервого?! – я осеклась. - Говорите, что там у вас, и идите, трудитесь.
Трезвонил доблестный интерн из-за сущей ерунды, однако с этой ерундой он собирался сунуться к Крамоловой, если вдруг не дозвонится. Благо, главврача сегодня «ни для кого нет», и дотошный коллега избежал страшных мук.
- …Ну, всё понятно? Вот и отлично, люблю понятливых. Не за что. До четверга забудьте этот номер. Всего наилучшего! – я с наслаждением нажала «отбой» и выключила телефон.
Предварительно взглянув на дисплей, убедилась, что Славка не соврал: 12.38. Последний раз я просыпалась так поздно после успешной сдачи госов, но тогда организм был на пределе, исчерпав все мыслимые и немыслимые ресурсы. Хотя, не спорю, легли мы под утро и ресурсов потратили предостаточно. Прыснула, узрев бюстгальтер на торшере близ кровати. Тянет его к теплу и свету, хоть ты тресни!
После долгой поездки, выпитого вина, «плясок под тамтамы», задушевных разговоров и прочих видов экстремального досуга побаливала голова, и слегка пощипывало в уголках глаз, но в остальном я чувствовала себя прекрасно. Всё хорошо, что хорошо кончается, а вчера всё кончилось о-очень хорошо. Кровь прилила к щекам, и я забралась под теплый бок Артемия. Тот, не прекращая спать, обнял меня одной рукой. Почему бы не последовать доброму примеру?..
Пробуждение можно было смело назвать пробуждением моей мечты. Медленное поглаживание по спине, вдоль чувствительной линии позвоночника. Простыня, в которую я закуталась во время беседы с Сологубом, поползла вниз. Недовольно бурча, удержала ее на положенном месте. Одеяло убежало, улетела простыня…
- Левую лопатку почеши, будь любезен.
Тихий смех, и пальцы на моей спине сменили траекторию движения. Этого показалось мало: маршрут пальцев повторили поцелуи. Дрожь удовольствия заставила повести плечами. Ммрм. Не открывая глаз, я повернулась и покрепче прижалась к любимому. Всё-таки не все рекламы врут, и рай на земле существует.
- Вер, пора просыпаться.
- Зачем? – прошептала я ему в грудь. - Мне так хорошо...
- Мне тоже, родная, но уже половина второго. Опоздаем за подарком.
Я подскочила, как пружиной подброшенная, вызвав тем самым новый приступ смеха. Подруга-простыня перекрутилась, обнажая грудь. Ой! Прикрылась неловкими руками, кое-как натянув край простыни, и с упреком взглянула на Артемия.
- Ты специально, да?
- А ты, как всегда, не дослушала, - не смутился он. – Сейчас половина второго, но у нас есть законные пятнадцать минут на пробудку. Эх, Вера ты моя…
Я оттаяла и перестала мучить «подругу». Лохматый сонный Воропаев поднял подушки повыше, улегся, приглашая разделить приятное пробуждение на двоих.
- Учти, завтра просплю до вечера, и никакая сила не поднимет меня с кровати!
- Я в этом сомневаюсь, - он погладил мое плечо, поцеловал в макушку.
Та четверть часа, что мы пролежали, обнявшись, говоря о всяких пустяках, вряд ли длилась дольше пары минут. Артемий шепнул: «Пора», и я юркнула в комнату для гостей, где мы вчера оставили сумки с вещами. С подбором одежды проблем не возникло, но когда я вернулась в спальню, Воропаева там уже не было, а из ванной доносился плеск воды. Дабы не тратить попусту драгоценные минуты, привела себя в порядок на первом этаже и занялась организацией очень позднего завтрака.
- Пешком или на машине?
- А разве тут недалеко? – удивилась я, доедая холодную отбивную. Лень было разогревать.
- Полчаса ходьбы. Время позволяет, можем прогуляться.
Идти нужно было в соседний поселок. Имение Маргариты находилось в наиболее элитном, здесь в основном преобладали дорогие коттеджи и периодические бизнесмены-огородники. Основная часть домов пустовала, снабженные фонарями улицы поражали тишиной. Только птицы чирикают, да лес вдалеке шумит.
В соседнем поселке жизнь, наоборот, била ключом. Настоящая деревня с поросятами, курами, деревянными избами и колодцами вместо водопровода. Вернее, водопровод тут был, но подавляющее большинство населения, как объяснил Артемий, ходило к колодцам. Мимо нас прошествовала полная женщина в цветастом платке и коромыслом за плечами, за ней семенил мальчонка лет трех с пластмассовым ведерком. Кудахтали куры, брехали собаки, стучали топорами и звенели косилками мужики. То и дело попадались мальчишки на велосипедах и девчонки с цветами в волосах. Три девушки в топах, еле-еле достающих до пупа, и мини-юбках дымили на крыльце почтового отделения. Одна из них свистнула нам вслед и подавилась дымом. Выпендреж до добра не доводит.