Искомый дом встретил вкусным запахом свежей выпечки и заливистым лаем. Меж куцыми досками забора выглядывали умильные собачьи моськи с широкими носами и плотно прилегающими к голове ушами. Лабрадоры-ретриверы!
- Тот, что палевый, Чарли Чаплин, а дама в шоколаде – Маркиза.
Воропаев позвонил. На крыльцо выскочила женщина в солидном возрасте, отогнала собак и открыла мудреную калитку.
- День добрый, Марфа Ильинична.
- Добрый, добрый. Ну и точность у вас, минута в минуту, - похвалила старушка, вытирая руки полотенцем. – Вы проходите, не стесняйтесь, я как раз пирожков настряпала. Марина! Марыся!!! Ма-ры-ы-ся!
- Ну чего-о-о? – протянула валявшаяся в шезлонге девица, ровесница Аньки.
- Того-о-о! Вынь из ушей свои штуковины и проводи гостей, у меня вода закипает!
Девица штуковины вынула, из шезлонга вылезла и поманила нас в дом. Чарли Чаплин и Маркиза трусили следом. Лабрадорица настороженно ворчала, а ее супруг вилял толстым, как у выдры, хвостом в ожидании ласки. Он любил гостей и отнюдь не в жареном виде.
По комнате носились щенки. Я насчитала три шоколадных и три палевых, но Марыся вытянула из-за занавески седьмого, предварительно отобрав погрызенный тапочек. Щенок обиженно тявкнул и в отместку сделал лужицу. Девица застонала.
- Ба-а, где у нас тряпки?
- Что, опять?! Вот засранец! В ведре возьми, только не размажь!
- Вот так и живем, - фыркнула Марина, елозя тряпкой по ковру. - А вам кого надо, мальчика или девочку?
- Мальчика, - решила я.
- Ну, пацаны у нас вот эти, - она отловила шоколадного и двух палевых, - и Инспектор Гаджет.
«Вер, я пойду покурю. Выбирай любого: все привитые, здоровые, даже глистов нет».
- Позовете, когда выберешь.
Я присела на софу, Чаплин устроился в ногах, а Маркиза, успокоившись после ухода Воропаева, положила голову на колени. Щенята на руках Марыси скулили и рвались на волю, Инспектор Гаджет высунул нос из-под занавески.
- Сколько им?
- Седьмого марта родились. Они не чистокровные, - сразу пояснила девчонка, - это у Маркизы родословная, а Чарли наполовину прямошерстный. Мой папка охотой увлекается, но разводить их не планировал. Отдаем задаром, лишь бы сбагрить куда-нибудь. Тут такого добра в каждом третьем дворе.
Будь моя воля, взяла бы всех! Красивые такие, пузатые, ходят вразвалочку. Но придется выбирать. Сосредоточившись, я позвала магически. Если здесь есть мой щенок, он отзовется.
Отозвался тот самый Инспектор: бросил облюбованный тапок и вылез. Сидит, смотрит карими глазенками, хвостом виляет.
В комнату тем временем вплыла Марфа Ильинична с кульком пирожков.
- Выбрали, красавица?
- Его возьмем, - указала на маленькую вредину.
На меня разом уставились две пары человечьих глаз и девять пар собачьих.
- Гаджета?! – уточнила Марыся.
Дождавшись моего кивка, девчонка ловко сцапала Инспектора и скрылась с ним в соседней комнате. Когда они вернулись, на шее щенка красовался алый бант.
- Держите, но, предупреждаю: он гадит на всё, что видит… Да не снимай ты, дундук, красиво же! – она дунула ему в морду.
Артемий вернулся, стоило мне встать с софы. Маркиза негромко зарычала.
- Сколько мы вам должны?
- Да нисколько, безродный он, - отмахнулась хозяйка и протянула кулек с пирожками. - Не завязывайте только: горячие, задохнутся.
Она упорно отказывалась от платы, но я видела, что деньги Воропаев украдкой сунул Марине. Подождал, пока спрячет, сказал несколько слов (лицо внучки Марфы Ильиничны недоуменно вытянулось) и зашагал к калитке.
- Что ты ей сказал?
- Кому?
- Марине, - уточнила я, прижимая к себе довольно тяжелого Гаджета. Тот сидел тихо, лишь изредка покусывая кончик банта.
- А, велел за бабушкой присматривать да родителям намекнуть, чтобы Ильиничну на обследование свозили. Створчатый клапан барахлит, а сердце не железное.
Дома стали знакомиться с нашим новым приобретением. Щенок поначалу дичился, таращил глазенки, но потом стал ласкаться и лизать руки, а Артемия от избытка чувств тяпнул за палец.
- Спасибо большое! – я посадила Гаджета на колени, но тот скатился на пол с недовольным кряхтением. - Как ты узнал?
- Догадался, - уклончиво ответил Воропаев, улыбаясь в ответ.
- И с породой угадал? – не поверила я.
- Веришь, угадал. Целиком и полностью твоя собака, только с ним нужно долго гулять.
- Ага, чем чаще, тем лучше, им требуется постоянная физическая нагрузка. Воду любят, много едят… Очень много едят.
- А как назовешь? Оставишь «Гаджета»? Ему, кстати, подходит.
Я потрепала щенка по светлому загривку.
- Хотела назвать Арчибальдом, но теперь сомневаюсь.
- Попробуй позвать, - дал дельный совет мой начальник, - вдруг он действительно отзывается на Гаджета? Если нет, то будет Арчибальд.
Питомец выбрал золотую середину: и на «Гаджета», и на «Арчи» зевнул во всю розовую пасть. Ту же реакцию вызвали традиционные лабрадорьи клички вроде Лаки, Роки, Ронни и другие.
- Похоже, ему всё равно: хоть Бетховен, хоть Чапаев, хоть собака Павлова.
- Пускай будет Арчи, не пропадать же мечте?
Обустроили мы его на кухне. Отыскали в кладовой коробку из-под телевизора, создали дубль, подкорректировали его магией. Здесь же нашлись прошлогодние газеты, ими мы щедро выстелили дно коробки и свободный угол у посудомойки.
Из продуктов, которые теоретически сгодятся для двухмесячного щенка, были только нежирный творог, кефир и вареная курятина. Тогда Воропаев открыл кухонный шкаф и жестом фокусника извлек оттуда трехкилограммовый пакет сухого собачьего корма и две жестяные миски.
- Да вы, как я вижу, славно подготовились, сударь - похвалила я, наливая в кружку кефир и ставя в микроволновую печь, чтобы добавить в корм теплым. – Спасибо вам.
Изъявления благодарности прервал протестующий писк микроволновки.
Слопав свой ужин, Арчи принялся изучать коробку. Не понравилась: опрокинул, выволок газеты и попытался прогрызть дыру. Спать там он не собирался.
- ОМП (оружие массового поражение – прим. автора), - прокомментировал Артемий. – Одного оставлять нельзя. Пойдемте, что ли, во дворе погуляем?
Захватив с собой плед и кулек с пирожками, мы расположились в тени раскидистой яблони. Жарковато, даже несмотря на майку и шорты. Судя по радостным визгам, Арчибальду вполне неплохо, а Воропаеву что снег, что зной, что дождик проливной – по барабану. С меня течет в три ручья, а он будто под сплитом сидит. В чем тут соль?
- Соль в двуслойных щитах. Хочешь, научу?
Конечно, хочу! Перебралась поближе к нему, чтобы он мог обнять меня за талию. Чем теснее контакт, тем легче учиться: чужая сила как бы проходит сквозь тебя, укореняя навык.
- Всё просто, как мозг динозавра. Заговор состоит из двух частей, на первый и второй слои соответственно. Внешний щит защищает от вредного излучения, внутренний – поддерживает постоянную температуру. Теплообмен при этом не страдает: воздухопроницаемость у них прекрасная, как у второй кожи. Срок действия три с половиной часа, энергоемкость средняя, твоего резерва с головой хватит. Основа заклинания латинская. Я говорю, ты запоминаешь, идет?
- Идет, - и руки у него чуть прохладные. Ну, точно сплит-система.
Я твердо уяснила, что от основы заклинания зависит скорость его усвоения. Ладно там латинская, ее я с горем пополам пойму и быстро выучу. А как быть с миквототанрнгской, ныне «мертвым» языком древних магов и нежити, гремучей смесью итальянского, греческого, финского и неизвестно какого? Тарабарской основой, другими словами. Большинство заклятий, к счастью, имеют латинскую подоплеку, но все универсальные высшего уровня – только на дурацком миквототанрнге! На зазубривание пяти строчек и верное произношение без запинки уходило столько же дней, и то нужно было задаться целью не есть, не пить, а упорно пялиться в тетрадь дни напролет. Таких заклинаний в моем запасе насчитывалось два: защита от всех ядов животного, растительного и искусственного происхождения сроком до трех месяцев и экстренная телепортация в безопасное место. Смертельная клятва не в счет, ее запомнить просто.