– А почему они оставляли его? – просила Ариадна, беря конфету. – Работа не пыльная, не тяжелая, если не считать, что Тим… Тимофей иногда принимает и в выходные. Но за хорошую зарплату можно было и поработать.
– Я точно не знаю, что происходило, – Регина пожала плечами, – но… За то время, пока я здесь сижу он сменил шесть помощниц. Вы седьмая. Больше года девушки с Тимофеем не работали.
– А за сколько это лет? – напряженно спросила Ариадна.
– Мы в свои офисы въехали перед самым новым годом, – ответила Регина. – Нынче будет семь лет, как наши комнаты находятся рядом, точнее на одном этаже.
– Когда ушла последняя? – поинтересовалась Ариадна. – Это была случайно не высокая брюнетка?
– Нет, та была шатенка. Да уж почти погода прошло, если не больше, как она пропала, – нахмурила лоб Регина. – Сейчас сентябрь… Больше… Они все уходили от него где-то в январе-феврале, сначала переставали заглядывать ко мне, а потом просто исчезали.…
Они в молчании допили свой кофе.
– Спасибо, – Ариадна поднялась, чтобы уйти. – Как будет готов заказ, пусть вместе со счетом доставят его мне, – попросила она.
Регина кивнула, сворачивая в трубочку фантик, а потом разворачивая его снова, казалось, что ее раздирали сомнения, сказать или промолчать.
– Заходите, – наконец выдавила она из себя, – поболтаем…
Потом были еще посетители – девочки и мальчики. Только одному, решила Ариадна, действительно требовалась помощь психоаналитика. К вечеру она была выжата, как лимон, и даже не сопротивлялась, когда Тим после работы повез ее на ужин в ресторан – ей было стыдно просить его что-нибудь приготовить. Она его прекрасно понимала, что проще заплатить деньги, чем стоять у плиты.
– Как ты? – поинтересовался Тим, разливая вино в бокалы.
– Тяжело, – честно призналась Ариадна. – Никогда бы не подумала, что выслушивать жалобы о чужих проблемах так тяжко. Это отняло столько сил.
– Не стоит пропускать все через себя и принимать близко к сердцу, – устало усмехнулся Тим. – Я поначалу тихо выл в подушку, а потом научился абстрагироваться. Тебе тоже придется через это пройти.
– И все равно, – Ариадна покачала головой, – я хотела бы сегодня побыть одна и обдумать, смогу ли я и дальше с таким успехом справляться со своими обязанностями. У меня же получилось? – спросила она.
– Получилось, – кивнул Тим. – Но одной я тебе побыть сегодняшним вечером не позволю. Это я тебе как психоаналитик говорю. Мы будем разговаривать здесь, в ресторане, потом дома.
– О чем? – грустно спросила Ариадна, залпом выпивая вино. Ей неожиданно захотелось опьянеть и ни о чем не думать.
– Обо всем и ни о чем одновременно. Расскажи мне, – попросил Тим, – как ты жила, что делала после окончания колледжа.
– Ничего особенного, – пьяненько улыбнулась Ариадна. Если сейчас же не принесут ужин, то ее придется скоро выводить из зала, так как от усталости и выпитого она просто не сможет сидеть на стуле.
Официант словно услышал ее мысли и буквально через минуту выставил перед ней форель, приготовленную на гриле. Ариадна втянула запах рыбы, склонившись над блюдом, и сглотнула слюну – только сейчас она поняла, насколько голодна. Если бы не каша, которой накормил ее утром Тим, она до вечера не дожила бы. В обед она толком не поела – ее патрон был занят, а одной не хотелось куда-то идти, да и аппетит перебила конфетой с кофе, которым напоила ее Регина.
– Какой запах! – проговорила Ариадна.
– Ты не восхищайся, а ешь, пока не остыло, – посоветовал ей Тим, сам при этом быстро расправляясь с бифштексом. – И пусть мудрецы говорят, что ножом и вилкой мы роем себе могилу, но потребление пищи – одно из удовольствий. А чревоугодие – один из смертных грехов. В античности считалось, что обжорство вызывает как телесное страдание, так и страдание души, так как предмет радости сластолюбца не является истинным благом. Набиваем утробу и тянемся за таблетками, чтобы избавиться от изжоги, тяжести и прочих удовольствий от переедания. Борьба с пороком обжорства предполагает не столько волевое подавление позывов к еде, сколько размышление о ее истинном месте в жизни. Вот почему ты ешь ту или иную пищу?
– Кушать хочется, – сглотнув слюну, ответила Ариадна, – да и вкусно.
– Преподобный Авва Дорофей разделял грех чревоугодия на две составляющие: гастримаргия, по-гречески чревобесие – стремление человека просто наполнить свое чрево, не особенно уделяя внимание вкусу пищи, и лемаргия, по-гречески гортанобесие – стремление человека к наслаждению от потребления вкусной пищи, получение удовольствия от вкуса, – продолжил Тим. – Мы же с тобой просто пытаемся восстановить силы после трудового дня.