Но буквально спустя минуту дыхание у нее выровнялось, и она смогла встать на ноги и продолжить как ни в чем не бывало перекладывать журналы, пытаясь рассортировать их по тематике и отделить те, что были бы интересны мамам, от тех, которые предназначались для пап.
«Что это было?» – Ариадна задавала и задавала себе этот вопрос. Гипноз? Не похоже. Ведь на голос Тима, звучащий из динамика, она никак не реагировала, сказать правильно, слушала, слышала и понимала, что тот сказал. А вот изображение происходящего на экране давило на нее. Но Тима в кадре не было – только мама и мальчик. Трясущимися руками Ариадна запустила звук записи, стараясь даже краем глаза не смотреть на экран. И опять ничего не произошло – она абсолютно адекватно воспринимала то, что говорил Тим своим посетителям.
– С этим надо разобраться, – произнесла вслух Ариадна и покачала головой. Вот только у Тима она не станет ничего выяснять, как бы тот нароком не подумал, что очередная его помощница сходит с ума…
– Регина!
Девушка в своем кресле аж подскочила от неожиданности, когда Ариадна ворвалась к ней в приемную без стука.
– Тебе случайно не известно, в какой психушке находится Ольга? Ее можно навестить? – спросила она без предисловий.
– Нет, – Регина держалась за грудь и хватала ртом воздух. – Ты чего человека пугаешь, оглашенная? Зачем тебе?
– Хотела кое-что выяснить.
Ариадна аккуратно прикрыла за собой дверь, прошла до стола и присела на краешек стула. Надо было срочно что-то придумать, какую-нибудь простенькую причину, чтобы Регина ей поверила и дала хоть какие-то контакты пятой по счету помощницы Тима.
– Понимаешь, – Ариадна подняла взгляд и самым честным образом посмотрела в глаза Регины, – я сегодня наводила порядок в предбаннике…
– Где? – переспросила та.
– В первой комнате, – уточнила Ариадна, – и обнаружила кое-какие вещи. Подумала, что они вполне могли принадлежать Ольге, так как на них были инициалы «ОК».
– Ну да, – оживилась Регина, – вполне ей могли ей принадлежать, она же Ольга Клюева.
Ариадна улыбнулась про себя – ткнула пальцем в небо и угадала, не угадала бы, тогда ей сказали бы, что это не Ольгины вещи, так как у нее другая фамилия и все равно назвали бы.
– Давай, – предложила Регина, – я ей передам.
– Нет, – Ариадна покачала головой, – я еще с Тимофеем не обсуждала, кому могли принадлежать найденные мною вещи. А вдруг это не ее. Нет, я не могу пока ничего передать тебе. Прости. Несколько позже.
Она поднялась и пошла к себе – и так заболталась. Тим поди ее разыскивает по всему зданию – она, как обычно, ушла без телефона, оставив в сумочке. Но Ариадна ошиблась – Тим ее не искал и даже не думал этого делать, он сидел с недовольным, скорее злым, видом в одном из передвинутых ею кресел.
– Зачем ты это сделала? – спросил он сурово.
– Но так лучше, – попыталась оправдаться Ариадна. Она сразу поняла, о чем идет речь. – Я вошла, и ты меня увидел, а раньше надо было специально оглядываться.
– Не тобой поставлено, – бросил он раздраженно, – не смей ничего менять в расположении вещей без моего разрешения…
– Но… – опешила Ариадна.
– Никаких «но», – Тим встал с кресла. – Привычные действия мы все выполняем на автомате, как бы экономя время и силы. Поэтому, когда кто-то заходит в комнату нам ничего не стоит только бросить на него взгляд и… – он сделал намеренную паузу, – не запомнить. Более того, я с большой уверенностью могу сказать, что ты не вспомнишь, зачем приходил человек и что спросил, войдя, так как в это время ты занята была другим – беседовала. А мне нужно совсем другое – необходимость сконцентрироваться на выполняемом действии. Для сравнения могу привести простейший пример – попробуй почистить зубы левой рукой. Тебе придется напрячь внимание, контролировать движения руки. Все эти действия, даже самые бессмысленные, формируют новые нервные связи в мозге, а это стимулирует нестандартное мышление. Ведь любопытство проявишь не только ты, когда откроется дверь, но и ребенок в первую очередь и его родитель. Вы все трое обернетесь, посмотрите на вошедшего. А потом я во время своей беседы поинтересуюсь, зачем приходил человек, и при таком расположении кресел никто ничего не запомнит, – Тим смягчил тон, – а при моем, – он улыбнулся, – все ответят, не задумываясь, потому что обратят внимание.