Филимон вопросительно поднял брови.
– В прямом смысле, – ответила Ариадна на его немой вопрос, – меня схватили, что-то вкололи и отвезли в больницу. Когда я пришла в себя, все было уже кончено. В эпикризе при выписке было указано, что я поступила в тяжелом состоянии после криминального аборта. Только ничего этого не было – я хотела родить этого ребенка.
Она помолчала и тихо добавила: – У меня должен был родиться мальчик. Я успела сдать все анализы, сделать УЗИ и даже встать на учет по беременности. Я хотела этого ребенка, – снова повторила Ариадна.
– Могу только предположить, что кто-то из работников поликлиники донес вашей бабушке, – грустно сказал Филимон. – Вы же встали на учет в поликлинике по месту прописки? Не в перинатальном же центре? – спросил он.
– Поликлиника? – встрепенулась Ариадна. – Ну да, это была обыкновенная поликлиника по месту жительства. Вы думаете?
Она с тоской взглянула на Филимона.
– И даже не сомневаюсь, – покачал тот головой. – Из центра тоже могла просочиться информация, но там строже, карточки пациентов доступны только тому врачу, который ведет беременность. А в обычной поликлинике они стоят на полках в общем доступе. Хотя, впрочем, – Филимон махнул рукой, – и оттуда информация могла просочиться. Сейчас все компьютеризировано, и все находится в общем доступе: пользуйся – не хочу. Сам сталкивался с подобными вещами. А потом?
– А что потом… – пожала плечами Ариадна. – После больницы я год отработала школе, уволилась…
– Или уволили?
– Это совершенно неважно, уволилась или уволили, ушла я из школы одним словом и устроилась няней. Уволилась совсем недавно…
– Опять уволили, – уточнил Филимон.
– Я же говорю, не принципиально. Не цепляйтесь к словам, – улыбнулась Ариадна. Она снова протянула к нему стакан – столько уже выпила и ни в одном глазу. – Наливай.
– Может, хватит уже? – спросил он. – Вам завтра на работу, мне тоже. Хотя…
Он махнул рукой.
– Еще по маленькой… И спать.
Ариадна согласно кивнула – номер снят до утра, можно никуда не идти, а просто завалиться на кровать и не думать о дне грядущем.
– Ты останешься со мной? – спросила она удивленно, глядя на то, как Филимон разделся и юркнул под тоненькое одеялко.
– Останусь, – ответил он, зевнув. – Вдруг тебе еще чем-нибудь захочется поделиться. А тут рядом, и не надо никого искать прыгать под машину на улице.
– Далась тебе эта машина? – попыталась обидеться Ариадна.
– А что машина? – снова зевнул во весь рот Филимон. – Она спокойно стоит на парковке, никому не мешает. Более того, я уверен, что под нее никто не прыгнет, разве заблудший кот. Но те обычно во дворах шастают. А вот тебя отпускать одну никак нельзя. Я более чем уверен, что тебя опять мучают какие-то сомнения, о которых ты почему-то боишься мне поведать.
– Это совсем личное, – ответила Ариадна.
– А то, что ты мне рассказывала, не личное? – спросил Филимон.
– И это личное, – кивнула она. – Вы кем работаете? – спросила, словно решая задним числом, насколько то, что она расскажет, станет достоянием общественности.
– Директором маленькой фирмочки, – не вдаваясь в подробности, ответил Филимон.
– Мне кажется, – Ариадна вздохнула, – что он связан с тем, что произошло со мной. Только я не могу понять, каким образом.
– Давай рассуждать здраво… – предложил Филимон.
– Сейчас уже много времени, – отмахнулась от него Ариадна, – мы не выспимся и на работе появимся с больной головой. Не знаю, как тебе, но мне нужная светлая голова и ясность мыслей.
– А зря ты мне не хочешь дорассказать свою историю, – вздохнул Филимон, отворачиваясь от Ариадны, – но ничего, я тебе оставлю свою визитку. Позвонишь, когда будет желание еще поговорить со мной.
Глава 12
Филимон тихонько посапывал во сне, издавая разнообразные звуки, а Ариадне не спалось – она то пялилась на окно, то на потолок, то крепко зажмурившись, считала баранов. Мысли снова закрутились вокруг Тима, но сейчас совершенно в другой плоскости. Он не психолог, а психоаналитик. Но с другой стороны, она его не встречалась с ним много лет, за это время он вполне мог получить второе образование – медицинское. Она как ничего не знала о нем, пока учились, Тим никогда не рассказывал ни о родителях, ни о семье, так ничего не знала о нем и сейчас. Кое-что ей, конечно, известно, но слишком мало, чтобы строить предположения. Да и какие предположения? У нее даже не было информации, в какой поликлинике тот работал в паре с доктором Бушко, и что делал долгие годы, когда ушел оттуда.