– Можно задать бестактный вопрос? – усмехнулась Ариадна. Безрадостную картину нарисовал лежащий рядом с ней мужчина. – Сколько тебе лет?
– Уже тридцать пять… – вздохнул он. – Вот-вот начнется кризис среднего возраста. Придется свою темно-синюю лошадку сменить на алую – пусть девушки обращают внимание уж если не на меня самого, то на автомобиль хотя бы.
– А пока обращают на тебя? – съязвила Ариадна.
– Пока да, – ответил Филимон, не заметив или сделав вид, что не заметил, сарказма в ее голосе. – А кто ты? Почему меня так влечет к тебе? Ты же не красавица…
– Нет, – кивнула Ариадна.
– Хромаешь… У тебя вздернута верхняя губа…
– И это есть, – согласилась она.
– Но меня непреодолимо тянет к тебе, – хмыкнул Филимон.
– Тянет, значит, – фыркнула Ариадна.
– Есть такое, – покачал он. – А знаешь, почему? В тебе нет притворства и кокетства, присущих многим. Ты не играешь, ты живешь. Глядя на других девушек, складывается такое впечатление, что будто их изначально запрограммировали, как роботов, что они обязательно должны нравиться, прислуживать, ну и растить детей. И обязательно замуж, без этого вообще никак нельзя. Порой спрашивают об этом при первой близости. А почему?
– И почему? – переспросила Ариадна. Ей вдруг безумно захотелось узнать мнение о женском бессознательном со стороны.
– Да потому что, она, чтобы ни делала, везде видит мужчину – читает книгу или журнал, а перед глазами стоит идеальный мужчина, посещает салон красоты, думаешь, она делает это для себя? нет, для него, садится на диету, чтобы сбросит несколько лишних килограммов, опять только чтобы понравиться ему. А потом выходит замуж и наступает ей хана – либо денег, либо времени не хватает, чтобы успевать прочитать книжную новинку, сбегать к стилисту, пообщаться с подругами. На первый план со своим нереализованным «эго» выходит его величество муж.
– Это ты о всех мужчинах или только о себе? – хмыкнула Ариадна.
– Обо всех, не переживай, – Филимон перевернулся на бок и поцеловал ее. – Ты можешь мне объяснить, почему твой идеальный мужчина после той ночи тебя не искал?
– Не знаю, – растерялась Ариадна.
Она никогда об этом не задумывалась. Тим съехал из общежития сразу на следующий день, но она узнала об этом гораздо позже.
– А почему он должен был меня искать? – спросила одна удивленно.
– Хотя бы просто потому, чтобы удостовериться, что ты не забеременела от него, что у него не растет ребенок на стороне. Насколько я могу догадываться, в тот момент он не думал о презервативе.
Ариадна была безмерно благодарна Филимону, что он не использовал расхожее «залетела» – она терпеть не могла это слово, особенно когда его употребляли замужние дамы.
– Она неинтересная женщина? – спросила она.
Филимон без уточнений понял, что речь идет о его жене.
– Образованная, отличная собеседница, правда, последнее время мы в основном молчим. Мне порой кажется, что нашей свадьбой она похоронила не только себя, но и наши с ней отношения. Как только вместе выходим в люди, она сразу преображается, становится совершенно другим человеком, возвращаемся домой – дура-дурой.
– И не надо прикрываться красивыми словами, – улыбнулась Ариадна, – ты больше, чем она, боишься нового брака, опасаешься, как бы твой венец красоты и добродетели снова не стала дура-дурой. А ты в глазах новой молодой или старой, не суть важно, жены не утратил собственную значимость.
– Боюсь, я этого не скрываю, – Филимон навис над Ариадной. Ему захотелось увидеть ее глаза, неидеальный рот, который почему-то хотелось без конца целовать. Рядом с ней почему-то он был просто человеком, мужчиной. Он испугался мысли, что готов прожить с ней в этой маленькой квартирке всю жизнь, уйти от своей жены. Дети… он крупно вздрогнул, вспомнив о них. Бросить все ради Ариадны? Его раздирали два противоречивых чувства – бежать и остаться. – Ты гипнозом не обладаешь?
– Нет, – улыбнулась Ариадна, подставляя губы для поцелуя. – Хотя… Я попробую тебя загипнотизировать.
– Не нужно, – попросил ее Филимон. – Давай лучше вернемся к самому началу нашего разговора. Сразу скажу, в постели ты не идеальна, как во всем прочем, но именно это возбуждает больше всего. А поговорить мне хочется о том, что то, что происходит слишком быстро или неуловимо для осознанного восприятия, тоже воздействуют на наши органы чувств и поступают в наш мозг по сублимическим каналам.
– Не хочу думать, а уж тем более обсуждать подсознание, – поморщилась Ариадна. – По большому счету, мы ничего не знаем о нем, а пытаемся стоить догадки и предположения.