Их губы оказывались слишком близко раз за разом, а потом словно неожиданно, даже не поняла, как, она очутилась под ним. А поцелуи Филимона стали другими – властными и совершенно незнакомыми. Ариадна отвечала ему со всей страстью, не пытаясь уйти от того, от чего и убежать-то невозможно. Она старалась не думать ни о чем, когда рука Филимона властно заскользила вниз по ее телу.
Желание отозвалось пульсирующей болью в висках. Ариадна закинула ноги Филимону на бедра.
– Надо бы кресло разобрать, – прерывающимся шепотом произнесла она. – Мне неудобно так лежать.
Тот кивнул, поднялся сам и рывком поставил ее на ноги.
– Я не стану трогать тебя руками и ласкать твое тело, пока стелю постель, – проговорил он, улыбаясь. – Я буду на тебя только смотреть. Буду видеть, как ты кусаешь губы от страсти. Буду наблюдать, как ты пытаешься сдержать стоны. Я сделаю так, что ты кончишь без моего участия.
– Шутник, – рассмеялась Ариадна.
– Шучу, – согласился Филимон, укладывая Ариадну на разобранное кресло и ложась рядом с ней.
Они оба понимали, им это сейчас обоим нужно – только близость тел и можно даже ни о чем не говорить. Его хриплое прерывистое дыхание и стоны Ариадны наполнили небольшую комнату.
– Не останавливайся, – прошептала она. – Не смей.
Но Филимон и не собирался этого делать – он медленно задвигал бедрами, почти выходил, чтобы снова резко и до конца войти. Ариадна выгнулась, почувствовав, как крупная дрожь пробежала по ее телу. Нет, еще рано – Филимон словно дразнил ее, то ускорялся, позволяя почти кончить, то снова замедлялся, играя с Ариадной. Он замер, позволяя ей немного прийти в себя, а потом снова начал двигаться, сначала медленно, неспешно, а затем все быстрее и быстрее. На его губах заиграла счастливая улыбка…
А потом они лежали рядом, и Филимон считал шрамы на теле Ариадны, он проводил по ним пальцами, чтобы запомнить каждый.
– Это шрамы, как у воительницы, от битв, – произнес он, – в которых ты сражалась с неведомыми врагами. Они доказывают твою силу и нечего их стесняться.
Ариадне впервые нравилось ее тело…
– Ирина Иосифовна, – всхлипнула она в трубку.
Филимон ушел утром, она же весь день продумала о нем, отвлекаясь только на работу. А вечером навалилась беспросветная тоска.
– Что случилось? – испуганно проговорила женщина на том конце провода.
– Ничего особенного, – Ариадна вытерла слезы и вздохнула, – просто невозможно грустно становится, когда поговорить с не с кем.
– Это ты зришь в корень, – вздохнув в ответ, отозвалась Ирина Иосифовна. – Давай что-нибудь обсудим или поговорим о чем-нибудь.
– Давайте, – согласилась Ариадна. Чем бы не был занят мозг, только не думать о своем одиночестве.
– Ты была на последней выставке в Краеведческом музее?
– Была, – обрадовалась Ариадна. Приятно, когда находятся общие темы для разговора.
Но обсудить выставку не получилось, судя по тому, как Ирина Иосифовна быстро свернула разговор, стало ясно, что к ней кто-то пришел в гости.
Оставалось только пройтись по улице перед сном. Ариадна уже оделась, как зазвонил телефон.
– Добрый вечер, – раздалось в трубке.
Голос был незнакомым.
– Вас беспокоит Татьяна Чараева, мы с вами пересекались на базе. Я жена Валерия…
– Я вас помню, – ответила Аридна, солгав совсем немного. Вот Валерика она запомнила хорошо, а его жену нет, так как та все время с кем-то беседовала тет-а-тет.
– Я звоню по просьбе Валерия, он сейчас занят и не может с вами побеседовать лично.
Ариадна кивнула и коротко произнесла «да».
– Вас вчера подвозил таксист, а потом долго не уезжал. Это он сделал по просьбе мужчины, который вас провожал. По крайней мере, он так сказал. Тот мужчина ему заплатил за услугу. Ему было сказано, мол, вы инвалид, если что, чтобы водитель отвез вас сразу домой. Вы, действительно, инвалид?
– Нет, – покачала головой Ариадна. – Инвалидности как таковой у меня нет. Но я хромаю и довольно сильно, особенно это заметно по вечерам. Я очень давно попадала в автомобильную аварию. Может, поэтому провожавший меня мужчина решил, что я инвалид.
– И инвалидность на вас не оформляли? – настойчиво продолжала выяснять Татьяна.
– Нет, – снова покачала головой Ариадна, совершенно не заботясь, что она разговаривает по телефону, а не по Скайпу. – А кто бы этим занимался? Родители погибли, а я в то время была маленькая, а потом, когда подросла, даже не задумывалась об этом.