– Одну минуту, – проговорила Татьяна. – А пенсию по потери кормильца вы получали в свое время? – зачем-то спросила она.
– Не знаю, не помню, – покачала головой Ариадна. Ни о пенсии по потери кормильца, ни по инвалидности она не имела никакого представления. Бабушка ей ничего не говорила об этом.
– Ничего страшного, – пообещала Татьяна. – Я все выясню и вам перезвоню. Про таксиста вас все устроило? Или еще что-нибудь покопать на него?
– Все вполне устроило, – ответила Ариадна.
Ее мысли вернулись к Тиму. Заботился он или хотел выведать, ездила ли она на встречу? И почему он решил, что она инвалид? Ариадна задумалась, пытаясь припомнить, водили ли ее когда-нибудь на освидетельствования или нет? Ничего такого на ум не приходило – у нее только было всегда освобождение от физкультуры и все. Но ей всегда казалось, что эту справку делала одна из бабушкиных подружек, сама лично по больницам и поликлиникам она не ходила.
– Татьяна, – попросила Ариадна напоследок, – а в мою детскую медицинскую карту заглянуть получилось бы?
– Вряд ли, – ответила та. – Их детских карт основные сведения переносятся в новую карточку во взрослой поликлинике, а сами фолианты сдаются в архив. А оттуда выцарапать их практически невозможно. Только в редких случаях нам предоставляют такую возможность. А что, есть какие-то сомнения? Если вам и ставили в детстве инвалидность, то пенсию за прошедшее время вы вернуть все равно не сможете. Хотите сейчас оформить инвалидность? Я могу помочь пройти все комиссии.
– Нет, спасибо, – отказалась Ариадна. – Не нужно. Я здорова, только немного прихрамываю… А вы не смогли бы узнать, я заплачу за информацию, – она заволновалась, как на экзамене, – это дело двенадцатилетней давности, кто рассказал бабушке про мою беременность? Сама я даже не знаю, с какого бока к этой истории подступиться. И еще меня интересует один вопрос. Я работала няней и меня неожиданно уволили. Хотелось бы узнать причину увольнения.
– Вам не сообщили? – удивилась Татьяна.
– Если нужно дословно, то я постараюсь вспомнить, что мне сказали в то время, когда давали отставку, – пообещала Ариадна.
– Не стоит, – остановила ее порыв Татьяна. – Мы сами справимся. Если не получится, обратимся к вам за помощью и разъяснениями…
– Я хочу медленно раздевать тебя, – вспомнила Ариадна слова Филимона, которые он ей говорил совсем недавно. – Я хочу ласково гладить тебя кончиками пальцев. Я хочу видеть свое отражение в твоих бездонных глазах.
У Ариадны пересохло во рту, из груди вырвался тихий стон. Она прошла на кухню и, включив чайник, склонила голову, опершись на стол. По Тиму она не тосковала так сильно. А теперь, казалось, что из нее вынули душу. Налив полную кружку горячего чая, чтобы хоть чуть-чуть согреться, она снова набрала номер Ирины Иосифовны.
– Расскажите мне о сознании и подсознании все, что знаете сами, – попросила Ариадна.
– Да, мне самой немного известно, – ответила Ирина Иосифовна. – Знакомый псих мне поведал, что в настоящее время использовать подсознание возможно, но влиять получиться только на тех людей, у которых нет твердого мнения о том или ином предмете или продукте.
– То есть, – задумалась Ариадна, – можно влиять или навязывать свое мнение только психически нездоровым людям…
– Примерно так и есть, – согласилась с ней женщина. – Так вот, – продолжила она, – на протяжении довольно длительного времени рекламным агентам удавалось воздействовать на подсознание потенциальных потребителей с помощью внушения. Но в психиатрии двадцать пятый кадр применения не находил, не понятно было, как его можно использовать. Но известно, что подсознание верит всему тому, что ему внушают.
– Что? – рассмеялась Ариадна. – Откуда это известно?
– Честно говоря, мне это тоже непонятно, – сказала Ирина Иосифовна. – Но я не могу не верить психу, а он утверждает, что, когда строятся модели поведения, исходя из получаемой информации, под руководством сознания, подсознание не может отличить правду от лжи. А это, скажу тебе, душечка, страшно. Поведение субъекта, которое программируется подсознанием и передается в сознание, часто оказывается основано на ошибочных предположениях.
– Это сложно для меня, – хмыкнула Ариадна. – Скажите, Ирина Иосифовна, – спросила она, – вы не могли бы выяснить для меня кое-что? Это дела давно минувших дней.
– Попробую, но не обещаю, – произнесла извиняющимся тоном Ирина Иосифовна. – Я стала терять былую хватку. Со старухой не многие хотят делиться секретами.