Филимон вытянулся рядом и спросил: – Чего ты хочешь больше всего на свете?
Ариадна, не задумываясь, ответила: – Быть с тобой хоть в раю, откуда я только что вернулась, хоть в аду. Но только с тобой.
Она повернулась к нему, коснулась своим обнаженным животом его живота и приникла губами к вздымающейся жилке на его шее.
– Не хочу, чтобы ты уходил. Никогда…
– Не буду, – согласился Филимон. – Я хотел услышать от тебя именно эти слова. Я… – казалось, что ему не хватало дыхания, – я… буду всегда рядом. Теперь буду рядом. Я не хочу тебя терять. Ты не представляешь, как я перепугался, что с тобой может что-нибудь случиться.
Она нехотя оторвалась от него и перекатилась на спину, счастливо улыбаясь. О чем ей еще мечтать?
– Знаешь, – улыбнулся ей Филимон, – я вдруг осознал, понял, что могу просидеть всю жизнь в зале ожидания, а мой поезд так и не придет. И уж лучше жалеть о том, что сделал, хотя я уверен, с тобой мне не придется ни о чем жалеть, ты выкладываешься целиком, ты полностью поглощена любовью, чем сожалеть о том, чего не сделал. Я хочу жениться на тебе, быть счастливым с тобой, жить с тобой в одном доме, под одной крышей, а не с той женщиной, которая по документам числится моей женой. Кто не обожает недостатки той, которую он любит, тот не может сказать, что он в самом деле влюблен. Может, я конечно тороплюсь, но…
Ариадна закрыла его рот ладошкой, чтобы Филимон не наговорил глупостей.
– Если ты мне делаешь предложение, – сказала она, – то я согласна…
IV век до новой эры. Дворец Минотавра Лабиринт на острове Крит.
Афродита в кои веки ошибалась, Дионис, следивший за ней, это сразу понял. Она ушла, бросив Тесея и Ариадну вдвоем, не удостоверившись, насколько их чувства сильны. Он тоже допустил ошибку – говорить о женщине следует только с мужчинами, и ни в коем случае не стоит сравнивать одну женщину с другой, особенно в их присутствии. В ошибке любой женщины есть вина мужчины, будь то богиня или простая смертная. Но его ошибка исправима. Он здесь и не допустит, чтобы Ариадна, его Ариадна, влюбилась в Тесея – он не заслуживает ее любви. Как жалкий трус, спрятался среди афинянок в Лабиринте у Минотавра. Кто-то же его предупредил, что за руку и сердце принцессы Ариадны, дочери царя Миноса, придется сражаться на арене с другими юношами, прибывшими вместе с ним на корабле. И она достанется лишь одному, тому, кто выйдет победителем, оставшемуся в живых.
Дионис вздохнул, хоть и зря он обидел Афродиту, но она сделала практически невозможное – растопила сердце Ариадны, и теперь оно открыто для любви. Обида порой имеет больше власти над чувствами и поступками женщины, чем любовь.
До острого слуха Диониса донесся звук хлопающих крыльев – свита царя Минотавра. И откуда взялись летучие мыши в Лабиринте?
Минотавр пришел один, афинянки, видимо, устав от игр, отдыхали в отведенных им апартаментах, а мыши взлетели под своды дворца и с высоты взирали, готовые ринуться вниз на защиту своего царя.
– А вот и седьмая дева обнаружилась, – произнес Минотавр, с усмешкой глядя на Тесея, облаченного в женский наряд.
– Разоблачайся, – приказал он, грозно. – Хочу взглянуть на твое тело и проверить, насколько ты искусен в любви. Пророчество на то и есть пророчество, что надо насладиться любовью в полной мере, узнать ее со всех сторон. Тела девушек мягкие, горячие, но сейчас я хочу почувствовать твое тело.
Он протянул руку, собираясь привлечь к себе Тесея и слиться с ним в жарком поцелуе, а потом раздеть его и…
Ариадна вышла из темноты арки и заслонила собой Тесея.
– Не стоит этого делать, Астерий, – попросила она мягко. – Разве ты не видишь, что перед тобой юноша.
– Юноша, – кивнул Минотавр. – Вижу. Стоял с клубком своих ниток в руках. Почему ты ему не сказала, что тот весь побит молью? Он хочет с его помощью найти дорогу назад? – Астерий громко рассмеялся.
– Я ему его не давала, – вскричала Ариадна. – Как ты смеешь мне не верить?
– Верить? – нахмурился Минотавр. – А разве не ты его привела сюда, чтобы он взглянул на меня и на прекрасных афинянок? Следует остерегаться женщину, когда она влюблена, – презрительно проговорил он, выплевывая каждое слово, – ибо тогда она готова на любую жертву, и все остальное не имеет никакой ценности в ее глаза. И пусть даже этой жертвой…
В свете масляной лампы, которую держал Минотавр в руках, блеснуло по всей длине лезвие короткого меча, данного Тесею Афродитой. Меч скользнул по груди Минотавра – снизу-вверх, справа-налево. Астерий, казалось, не почувствовал боли, только струйка крови стекла по его обнаженной груди и ногам на сандалии. Он выдернул из рук Тесея меч и отбросил его в сторону – ему рано умирать.