- А я думал, что личные чувства не должны влиять на деловые отношения, - не удержался от шпильки Марк, опускаясь наконец в кресло напротив стола отца.
- Знаешь, по сути личные чувства, которые мешают увидеть истину, вообще не полезны, - философски отметил Евгений Семенович. - Так или иначе. Я заметил, что эта девочка Ярослава тебе очень интересна. Не отрицай! - пресек он попытку Марка возразить. - Только слепой бы не увидел. А у меня стопроцентное зрение. И я подумал вот о чем: Игорь Костин ведет себя, как неадекват, стоит зайти разговору о тебе. За что-то он сильно тебя не взлюбил и на все пойдет, лишь бы уесть тебя всеми возможными средствами. Так воспользуйся этим, приходи на эту его вечеринку, дай то, что он хочет, но приходи с дамой, которая позволит тебе показать всем, что история с Костиным и Еленой - действительно история. Обычная девица для этого не подойдет. Ярославу возьми.
Марк молча изучал отца и колебался. Его давно не трогала ситуация с Костиным и Еленой, он избегал их обоих из естественного чувства брезгливости, возникавшего каждый раз, стоило ему оказаться вблизи от них. И Марку совсем не улыбалось увидеть вновь на страницах газет и среди новостных лент их общие фотографии с ехидными заголовками. А вот Ярослава ему была интересна и даже очень. Но использовать ее для того, чтобы уделать этих двоих казалось Марку... Да грязный это метод! И вряд ли это снискает расположение Ярославы. А ему нужно, необходимо ее расположение.
- Вижу, эта идея тебе не нравится, но пойти тебе все равно придется. А Ярославе я просто отдам распоряжение, чтобы она тебя сопровождала, как наш сотрудник, - жестко заявил Евгений Семенович и поджал губы. Точка. Марк увидел, что теперь решение принято и обжалованию не подлежит. Поэтому сразу же решил, как немедленно поступит.
Так они с Ярославой и оказались в "Базилике". Правда, оказавшись там, Марк осознал свой просчет. Ему было очень не просто завести разговор о делах, когда каждое движение Ярославы совершенно недвусмысленно отвлекало от намеченной цели. Это даже вызвало у Марка раздражение: он не мог связать и двух слов, ну просто как мальчишка! Тонкая, будто сплетенная из шелковых нитей, фигура Славы, гибкая, как тростинка, манила каждым своим движением. А когда она сбросила босоножки и забралась в кресло с ногами, у него зашумело в ушах. Обнаженные "по самые не могу" ножки, золотисто-загорелые, точеные с изящными пальчиками, Марк хотел потрогать и облизнуть каждый миллиметр этого совершенства. А Ярослава смеялась! Она улыбалась так, будто все понимала, словно знала о том воздействии, какое оказывала, и даже не думала останавливаться. И этот низкий призывный смех постепенно сдвигал клапан самообладания, которым Марк так гордился.
Он снова почувствовал себя подростком на пороге школы, которого соблазняет юная девушка, умоляя о поцелуе.
- Так что? Ты пойдешь со мной? - услышал Марк собственный голос, пока сам ловил каждое движение Славы.
- Пойду, - с улыбкой, которая едва угадывалась в уголках губ, ответила Слава.
- Должен предупредить, что мой отец считает это деловым визитом. Поэтому может направить распоряжение о необходимости сопровождать меня на этот с позволения сказать раут.
Ярослава тут же переменилась в лице и нахмурилась.
- Почему ты сразу не сказал, что это деловой визит?
- Хотел, чтобы ты знала, что у тебя есть выбор. На моем отце свет клином не сошелся, и если бы ты отказалась, я бы с ним поговорил, и тебе не пришлось бы никуда идти.
- Знаешь, я способна оценивать ситуацию и принимать решения самостоятельно, - возразила Ярослава и продолжила недовольно буравить взглядом Марка. - Раз это всего лишь работа, то многое упрощается.
Что именно упрощается, она не уточнила. Возможно потому, что ощутила, как очарование момента безвозвратно утрачено. Марк тоже помрачнел. Они несколько минут просто сидели в гробовом молчании и скучно ковырялись в еде.
- Мне нужно возвращаться к работе, - без единой яркой интонации сказала Ярослава. Нехотя она вновь обула босоножки, а Марк подал ей руку. Проводив ее к секретариату, он неожиданно сильно сжал ее руку в своей руке и потянул к себе так резко, что Славе пришлось упереться ладонями ему в грудь. От этого внезапного прикосновения она неожиданно для самой себя зарделась.
- Так ты пойдешь со мной? - тихо переспросил Марк, склоняясь к ее уху. Она ощутила, как ухо горит, и, смущаясь этого, излишне резко ответила: