Максим Николаевич явно готовился сделать предложение руки и сердца Ярославе, но в какой-то момент очнулся и заморгал. Медленно, словно робот, финдиректор наконец-то развернулся и ушел. Кира скептически скривилась и уставилась на Славку. Та глянула через плечо и расхохоталась.
- Что скажешь?
- Скажу, что тебя ненавижу, - Кира откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. - Тебе не надоедает так играть с беднягами?
- Ну какие же это игры? - пожала плечами Слава. Она взяла со стола бутылку минералки, открутила пробку и сделала глоток. - К тому же они умеют играть в эту игру не хуже меня.
Это было похоже на месть. Кира смотрела и думала, что не подозревала наличия обиды у подруги. Они работали вместе уже полгода в секретариате "Молот Групп" и до сих пор Слава вела себя весело, мило, сложно было заподозрить ее в чем-то подобном. Но она словно была отстранена от всех мужчин сразу. И несмотря на возникновение флирта между Ярославой и любым представителем сильного пола, все всегда заканчивалось одинаково - неминуемым разрывом.
- Хорошо, а Евгений Семенович с сыном как тебя поприветствовали? - поинтересовалась Кира, начиная потягивать кофе. Сейчас, в обед самое время было для сплетен или хотя бы намека на них. А в холле, где они решили посидеть, как раз никого не было. - Помнится, с Марком Молотовым не виделась до сих пор, он же был в командировке.
Ярослава неопределенно пожала плечами. Врать ей не хотелось, но и правду говорить не следовало. А рассказывать было о чем... Стоило только Евгению Семеновичу вызвать ее по селектору, как у Славы сердце забилось в ускоренном ритме. Вот он - день икс. И встреча века. Ярослава знала, что Марк уже вернулся и утро, возможно, проведет у отца в кабинете. Эта неопределенность немного успокаивала. Но стоило Славе шагнуть через порог кабинета гендира, как надежда избежать встречи с Марком испарилась. Он стоял напротив окна, заполняя пространство своей мощной стройной фигурой с широким разворотом плеч, скрестив руки на груди, такой невозмутимый и сдержанный. Все в его лице осталось прежним и как-то в то же время стало лучше, будто черты лица обрели завершенность. Темный разлет бровей, пронзительно-серые и бесстрастные глаза, высокие скулы и твердый подбородок... Ярослава старалась двигаться через весь кабинет так плавно, словно опасалась спугнуть Марка или спровоцировать нападение внезапным резким движением. Возможно, поэтому он не сразу ее увидел. И не сразу узнал.
Оклик, удивленный, изумленный и даже обрадованный (ей ведь не почудилось?) застал врасплох, но Ярослава быстро собралась.
- Добрый день, Марк Евгеньевич, - она мысленно похвалила себя за сдержанность в голосе. И увидев, что его это задело, Ярослава в мыслях себе поаплодировала. Держим удар! Главной вишенкой на торте стал пожирающе пристальный взгляд Марка все то время, пока Слава находилась в кабинете. Она, даже когда не смотрела в его сторону, ощущала на себе этот взгляд, словно по ней прошлась в хозяйском движении его сильная рука. Мурашки прокатились по спине, а колени ослабели. Надавав себе мысленных пощечин, Слава столь же степенно покинула кабинет. Она не рассчитывала, что Марк с ней захочет поговорить, учитывая как Слава ему ответила. И теперь Ярослава думала, что вряд ли в ближайшее время он продолжит их стародавнее знакомство. Мало ли, ему наверняка ежедневно кто-то нравится, не со всеми же он начинает ухлестывать.
Тем не менее, Ярослава решила на всякий случай кинуть кость Кире, чтобы та не стала придумывать собственную информацию.
- Да, когда меня вызвал Евгений Семенович, там был и его сын. Но я просто занесла бумаги и все, - кратко сообщила Слава.
- Так-таки просто занесла? - прищурилась Кира.
- Ну да.
- И ничего особенного не произошло?
- Точно.
- Тогда как ты объяснишь, что Марк собственной персоной направляется прямо сюда? - торжествующим тоном поинтересовалась Кира. У Славы отвисла челюсть. Действительно, Марк неспешной походкой, которая тем не менее отнюдь не казалась при этом вялой или несмелой, шел прямиком к ним. Ярослава вдруг подумала, что всегда мечтала увидеть, как он идет к ней навстречу вот так, решительно и мягко, будто прокладывая путь в самое ее естество, а она бы улыбалась, понимая, что именно сейчас у нее разорвется от счастья сердце. Да, Слава в школе, какой она сама себе представлялась, была слишком наивной, слишком влюбленной, чтобы пережить сразу два шока: ЕГО поцелуй и ЕГО отказ. Еще очень долго она страдала, глядя, как девчонки увиваются вокруг него, среди которых лидировала, конечно, Таша, звезда школы. И Марк среди них, словно благосклонный король, одаривал – именно так, не больше и не меньше! – своим вниманием то одну, то другую. И эта царившая всегда на губах мягкая приглашающая, искушающая улыбка, от которой, как Ярослава была уверена, все девочки растапливались, словно масло. И покорно клали сердце под ноги. А может, ей так казалось? Не все из них были так уж влюблены. Наверное, никто потом не страдал от отсутствия внимания, не плакал в подушку и уж точно не писал любовных писем, которые потом не отсылал… У Славы таких, например, набралась целая стопка, и она так и не решилась их выбросить.