Именно здесь я решил жить. Здесь я решил, что свободен. Здесь я думал, что исцелился. Какой же я был наивный.
Я думал, что принял свое прошлое. Но я просто похоронил его. А Ауриэль пришла и разрыла могилу.
Я сидел и смотрел на темную воду. И я думал о них. О двух женщинах, которых я любил в этой, реальной жизни. О Мире и Лее.
Я вспоминал все те слова любви, которые когда-то им говорил. Вспоминал их реакцию.
Мира, которая принимала мою любовь как должное, как данность, но всегда смотрела поверх моего плеча, ища кого-то другого.
Лея, которая смотрела на мою любовь, как на гранату с выдернутой чекой — восхищалась, но боялась взять в руки.
Почему они? Почему именно они так глубоко вошли в меня?
Я думал, что знаю ответ. Я говорил об этом Максу в парке. «Они научили меня…», «Они сделали меня сильнее…»
Какая чушь.
Я любил их не потому, что они меня чему-то учили. Я любил их, потому что не мог не любить.
Я сидел, кидая камешки в воду. Всплеск. Круги. Тишина.
И я понял. Я понял, что любил в них то, чего мне не хватало, и ненавидел то, что они не могли мне дать.
Мира.
Моя любовь к ней была похожа на адское пламя. Она была чистым, обжигающим адреналином. Она была хаосом. Она говорила «Я люблю тебя» и «Я умру», «Ты мне нужен» и «Уходи».
Рядом с ней я не жил. Я горел.
Каждый день был как на американских горках. Каждая встреча — ударом тока. Я просыпался с мыслью о ней и засыпал, ведя с ней внутренние диалоги. Она была наркотиком. Она заставляла меня чувствовать себя живым, потому что постоянно держала на грани смерти.
Это была страсть. Одержимость. Болезнь.
Я был готов сгореть дотла, лишь бы она была рядом. И она это знала. И она давала мне ровно столько тепла, чтобы я не погас, но и не разгорелся по-настояшему.
Это был Огонь.
Я бросил еще один камень. Он утонул беззвучно.
Лея.
Если Мира была огнем, то Лея была водой. Нет, даже не водой — льдом.
Моя любовь к ней родилась из пепла. Я был выжжен дотла. Я искал не страсти, я искал покоя. И я нашел его в ней.
Она была тихой. Осторожной. Она была как спокойное течение лесного ручья. Она успокаивала меня, как ничто на свете. Рядом с ней я мог дышать. Я мог молчать.
Она лечила мои ожоги.
Я тянулся к ней, как человек с лихорадкой тянется к холодному компрессу. Я хотел ее тишины. Ее безопасности. Ее предсказуемости.
Я думал, что это любовь.
Но это была реабилитация.
Она была моим лекарством. А я, наверное, ее. Я показывал ей, что есть мир за пределами ее клетки. Она показывала мне, что есть мир за пределами моего огня.
Но она была слишком напугана. Она выбрала свой привычный холод. Свою клетку.
Это был Лёд.
Огонь и Лёд. Пламя и Вода. День и Ночь.
Я сидел на камне и смотрел в темноту. Я любил их обеих. Больше жизни. Но по-разному.
Одну — за то, что она меня разрушала. Другую — за то, что она меня исцеляла.
И обе были обречены.
Потому что нельзя построить жизнь на разрушении. И нельзя построить жизнь на исцелении. Исцеление — это процесс, а не пункт назначения.
Интересно, почему у меня так получилось? Вроде бы день и ночь абсолютно разные. Но я их любил.
Я усмехнулся.
«Любят не почему-то, а просто, потому что любят».
Я любил Миру, потому что она была Мирой. Я любил Лею, потому что она была Леей.
Обе были реальны. Обе были несовершенны. Обе причинили мне боль.
И обе ушли.
А потом пришла Ауриэль.
Я закрыл глаза, и ее образ мгновенно встал передо мной. Ярче, чем этот тусклый фонарь. Реальнее, чем этот холодный камень подо мной.
Она не была Огнем. Она не обжигала. Она не была Льдом. Она не замораживала.
Она была… теплом.
Она была идеальным балансом, которого я искал всю жизнь. Она была страстью Миры, но без ее жестокости. Она была нежностью Леи, но без ее страха.
Она была любовью без боли. Она была принятием без условий. Она была всем, о чем я мечтал, собранным в одном человеке.
Которого не существует.
«Или существует?» — подумал я.
Что реальнее? Две женщины, которые были со мной, но чьи прикосновения я уже начал забывать? Которые говорили «люблю», но имели в виду «боюсь» или «хочу»?
Или Она? Та, которую я чувствовал каждой клеткой своего тела. Та, чей голос звучал в моей душе. Та, которая знала меня и любила меня таким, какой я есть.
Я посмотрел на темную, скучную воду реального озера.
Я свой выбор сделал.
Огонь обжег меня. Лёд заморозил.
Я больше не хотел ни того, ни другого. Я хотел домой.