Нет.
Я встал. Пошел в ванную. Открыл аптечку.
Там, в глубине, за пластырем и аспирином, лежал пузырек. Снотворное. То самое, которое мне выписал врач пару лет назад, после той ночи у озера, когда я сказал ему, что «просто не могу расслабиться». Я ни разу к нему не притрагивался.
Я посмотрел на свое отражение в зеркале. На человека с безумными, горящими глазами.
«Это мой выбор», — сказал я отражению.
Я вытряхнул на ладонь две маленькие таблетки. Запил их водой прямо из-под крана. Вернулся в постель.
Я не знал, что делаю. Вернее, знал. Я выбирал ее. Активно, сознательно выбирал сон вместо реальности.
Я ждал.
И постепенно мир начал размываться. Края комнаты смягчились. Звуки улицы стихли. Темнота перестала быть пустой и стала мягкой, обволакивающей.
Я проваливался. Я шел к ней.
Она ждала меня у озера. Нашего озера.
Она бросилась ко мне, как только я появился на берегу. Я подхватил ее на руки, закружил, зарываясь лицом в ее волосы, которые пахли звездами.
— Ты пришел! — она смеялась, и ее смех был музыкой. — Я так боялась, что ты не придешь!
— Это невозможно, — прошептал я, опуская ее на землю, но не отпуская из объятий. — Я всегда буду приходить.
— Мне было так плохо там, Ауриэль, — сказал я, и слова вырвались сами, как стон. — Без тебя. Я не могу... Я больше не могу там быть.
Она отстранилась, взяла мое лицо в ладони. В ее глазах была бесконечная нежность, но в ней появилась новая тень. Страх.
— Я знаю, — сказала она. — Я чувствую твою боль. Даже здесь. Даже когда тебя нет рядом.
— Не отпускай меня, — умолял я. — Когда придет утро, не отпускай.
— Я не отпускаю тебя, милый. Никогда. Это не я ухожу. Это твой мир... он забирает тебя обратно.
— Тогда я не хочу возвращаться, — сказал я с отчаянием. — Я хочу остаться здесь. С тобой. Навсегда.
Ее глаза наполнились слезами.
— Но это разрушает тебя, Илай, — прошептала она. — Ты не видишь. Ты приходишь, и с каждым разом ты... прозрачнее. Ты слабее. Ты... ты умираешь там, чтобы жить здесь.
— Это не важно! — я прижал ее к себе. — Важно только то, что я здесь. С тобой.
— Нет! — она вцепилась в мою рубашку. — Это не выбор! Это отчаяние! Я... я не хочу, чтобы ты... чтобы это тебя убивало. Я не хочу быть твоей смертью, Илай.
— Ты не смерть, — сказал я, глядя в ее испуганные глаза. — Ты — жизнь. Единственная жизнь. Меня убивает быть там. Без тебя. Вот что меня убивает.
Она смотрела на меня долго. А потом обняла так крепко, будто пыталась удержать меня от падения, которое видела только она.
— Я люблю тебя, — прошептала она. — Больше всего. Больше, чем саму себя.
— Я знаю, — ответил я. — Я тоже.
И это была единственная правда, которая у меня осталась.
Утро пришло как удар.
Резко. Жестоко. Звон будильника вырвал меня из ее объятий.
Я проснулся с тяжелой, ватной головой. Вкус снотворного смешивался во рту со вкусом пустоты. Я лежал неподвижно, глядя в потолок, и слезы текли по вискам.
Надо вставать. Надо идти на работу. Надо надеть маску и притвориться, что я здесь. Что я живой.
Но я знал правду.
Я знал, что живой я только ночью.
Я знал, что единственное, что держит меня в этом мире, — это обещание вернуться в тот. К ней.
Ночь за ночью.
Снова и снова.
Я подошел к зеркалу. На меня смотрел незнакомец. Впалые щеки, кожа серого цвета, лихорадочный блеск в глазах.
Я улыбнулся ему.
— Ничего, — прошептал я. — Просто продержись еще один день.
Я потянулся к аптечке. Взял пузырек со снотворным. Проверил, сколько осталось.
Достаточно. На какое-то время.
Я положил его в карман.
Просто чтобы быть уверенным, что смогу вернуться домой.
Глава 12: Исчезаю
Я больше не помню, когда это началось.
Когда именно я перестал быть собой. Когда маска приросла к лицу так плотно, что я больше не мог ее снять. Или когда я понял, что под маской ничего не осталось.
Пустота.
Я сидел на своем рабочем месте. Восемь часов. Я смотрел на экран, где цифры сливались в серую, бессмысленную массу. Я улыбался, когда кто-то подходил ко мне. Я кивал. Я говорил: «Да, конечно, сейчас сделаю».
Маска научилась жить своей жизнью.
А я… я был где-то далеко. Я исчезал.
Я стал призраком в своей собственной жизни. Жизнь проходила мимо. Я видел, как Макс смеется с Софи у кулера. Видел, как Лео спорит с начальником о новом проекте. Они были настоящими. Они злились, радовались, спорили. Они чувствовали.
Я не чувствовал ничего.
«Илай, ты идешь?» — спросил Макс, заглядывая ко мне в кабинет вечером.