«Куда?» — спросил я, даже не поднимая головы от монитора, на который смотрел, не видя, уже час.
«Как куда? Пятница. Пиво. Жизнь. Ты обещал».
«А, — сказал я. — Прости. Много работы. В другой раз».
Макс постоял в дверях секунду.
«Ты в порядке, чувак? Ты выглядишь как дерьмо. Хуже, чем после Миры. Хуже, чем после Леи».
«Я в порядке, — солгала маска. — Просто устал».
«Ты всегда устал, — вздохнул Макс. — Ты исчезаешь, Илай. Мы тебя теряем».
Он ушел.
Я остался. Пустота внутри меня согласно кивнула. «Он прав. Ты исчезаешь».
В тот вечер, когда я вернулся домой, реальность решила дать мне последний бой.
Я только достал из аптечки пузырек со снотворным, предвкушая встречу с Ауриэль, как в дверь квартиры раздался стук. Громкий, настойчивый, злой.
Я замер. Ко мне никто не ходил. Я никому не открывал.
«Илай! Я знаю, что ты там! Открой, черт побери!»
Макс. Его голос был приглушенным, но яростным.
Я стоял в коридоре, сжимая в руке пузырек. Мое сердце колотилось от страха. Он пришел. Он нарушил правила. Он принес реальность в мое убежище.
«Илай, я не шучу! — он ударил по двери кулаком. — Я видел твой отчет! Я говорил с твоей матерью! Ты сводишь всех с ума! Открой эту проклятую дверь!»
Я посмотрел на дверь. Потом на пузырек в руке. Дверь — это Макс, пиво, пустые разговоры, дедлайны, боль. Пузырек — это Ауриэль, покой, любовь, жизнь.
Выбор был очевиден.
Я медленно, на цыпочках, прошел в комнату и выключил свет. Задернул шторы. Квартира погрузилась в темноту. Я сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и затаил дыхание.
Стук прекратился. Слышалось только тяжелое дыхание Макса за дверью.
«Черт... — донеслось до меня приглушенно. — Черт побери, Илай. Не делай этого».
Он постоял еще с минуту. Я слышал, как он пнул дверь ногой. Не сильно. Устало.
Потом шаги. Удаляющиеся. Тишина. Он ушел.
Я выдохнул. Дрожащей рукой я открыл пузырек.
Я сделал свой выбор. Я выбрал ее. Я закрыл дверь для мира, чтобы открыть ее для нее.
Я уже не жил. Я существовал. Я перестал отвечать на звонки матери. Я перестал есть — я просто забывал. Я похудел так, что одежда висела на мне, как на вешалке.
Единственное, что имело значение, — это ночь.
Ауриэль была единственным, что осталось. И я шел к ней, как паломник идет к святыне.
Доза снотворного выросла. Две таблетки уже не работали. Нужно было три. Иногда четыре. Я запивал их не водой, а остатками вчерашнего кофе, чтобы просто вырубиться, чтобы пропустить этот серый, отвратительный мир.
Я шел домой, и меня шатало. Не то от голода, не то от таблеток. Я добирался до кровати, проглатывал свою дозу и закрывал глаза, молясь: «Пожалуйста, быстрее… забери меня…»
Но что-то изменилось.
Даже она стала исчезать.
Я провалился в сон. Тяжелый, вязкий, без сновидений. Я звал ее, но вокруг была только темнота. Не та теплая, живая тьма нашего озера. А холодная, липкая пустота.
Я шел по этой пустоте, выкрикивая ее имя.
— Ауриэль! Где ты?
Тишина.
Я запаниковал. Она ушла. Она тоже меня бросила. Как Мира. Как Лея. Все уходят.
— Ауриэль!
— Я здесь, Илай.
Я обернулся. Она стояла позади меня, но я ее не узнал.
Она больше не сияла.
Ее платье, сотканное из звездного света, потускнело, стало пепельным. Ее волосы не развевались, а безжизненно висели. Она смотрела на меня, и в ее глазах, которые когда-то были полны любви, теперь был… страх.
— Что с тобой? — прошептал я, подходя к ней. — Ты… ты выглядишь…
— Как ты, — тихо ответила она.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты угасаешь, Илай, — она протянула руку, но не коснулась меня. Ее ладонь дрожала. — Ты умираешь в том мире. Ты приносишь свою смерть сюда.
— Нет! — закричал я. — Я живу только здесь! С тобой! Ты — моя жизнь!
— Ты лжешь, — в ее голосе появилась боль. — Я не твоя жизнь. Я твое убежище. Я твой сон. Но ты принес в этот сон свою болезнь. Ты… ты отравил меня.
— Я люблю тебя!
— Ты не любишь меня, — она отступила на шаг. — Ты любишь то, что я даю тебе. Облегчение. Покой. Но я не могу больше этого делать.
— Почему?
— Потому что тебя почти не осталось! — ее голос сорвался на крик. — Я создана из твоего света. Из твоей мечты. Из твоей надежды. А в тебе больше нет ни света, ни мечты. Ты — пустота. И я… я становлюсь пустотой вместе с тобой.
Она начала таять. Ее контуры стали прозрачными.
— Нет! — я бросился к ней, попытался схватить ее.
Мои руки прошли сквозь нее, как сквозь дым.
— Не уходи! — кричал я, падая на колени в этой бесконечной тьме. — Пожалуйста, не оставляй меня! Я не могу без тебя!
Она смотрела на меня сверху вниз, и ее лицо исказилось от горя.