Я буду той, кого ты навещаешь, но кого никогда не сможешь удержать. Девушкой, которой нет.
Пожалуйста… Проснись.
Глава 13: Неотправленное письмо
Три часа ночи.
Я сижу на полу своей новой квартиры. Она крошечная. Стены тонкие, как бумага, и я слышу, как у соседей за стеной бормочет телевизор. Мебели почти нет — только матрас в углу, кухонный стол и два стула. Пахнет свежей краской и свободой.
Свобода пахнет пылью и краской.
Два месяца.
Два месяца назад я ушла от Марка.
Я не оставила записки. Я не стала дожидаться, пока он вернется с работы, чтобы устроить сцену. Я просто собрала одну сумку, пока он был в офисе. Паспорт, немного одежды, ноутбук. Вызвала такси. Выключила телефон и не включала его три дня.
Я ушла.
Просто взяла и ушла.
Иногда я просыпаюсь посреди ночи в этой пустой, гулкой квартире, и первая моя мысль — паника. «Он сейчас войдет. Он найдет меня. Он будет кричать».
Я вскакиваю, сердце колотится о ребра, как пойманная птица. А потом я вижу лунный свет на голом полу. Я слышу тишину. И я вспоминаю: я в безопасности.
Я одна. Я в безопасности.
Это самое странное чувство в мире.
Я открываю ноутбук. Пустой документ. Курсор мигает, как и мое сердце.
Я пишу:
«Ник,
Привет.
Ты, наверное, спишь. А я вот нет. Прости, что пишу так поздно. Точнее, так рано. Я не знаю, отправлю ли я это вообще. Может быть, это просто... для меня».
Я познакомилась с Ником две недели назад. В кофейне. Он стоял за мной в очереди, и бариста перепутала наши заказы. Он получил мой черный кофе, я — его латте с корицей.
«Похоже, вселенная считает, что нам нужно поменяться ролями, — сказал он, улыбаясь. Улыбка у него была легкая, без тени угрозы или ожидания. — Я буду хмурым и серьезным, а вы — сладкой и веселой».
Я засмеялась. Настоящим смехом. Я и забыла, как это звучит.
Мы разговорились. Он был... простым. В самом лучшем смысле этого слова. Он не пытался меня впечатлить. Не сканировал меня взглядом, оценивая. Он просто слушал.
Мы обменялись номерами.
И теперь я сижу и пытаюсь объяснить ему, кто я. Потому что он позвал меня на ужин в субботу. А я боюсь.
Боже, как я боюсь.
Я смотрю на мигающий курсор.
«Ты спросил, почему я такая "осторожная". Ты использовал именно это слово. Осторожная. Это мило.
Правда в том, что я не "осторожная". Я "сломанная".
Я только что вышла из почти пятилетних отношений. Нет, не так. Я сбежала из тюрьмы. И я все еще не могу поверить, что за мной не гонятся».
Я откидываюсь на стену. Краска холодная.
Я думаю о Марке. Я до сих пор инстинктивно вздрагиваю, когда слышу на лестнице шаги, похожие на его. Мое тело до сих пор инстинктивно сжимается от паники ровно в 18:32. Это въелось в меня. В 18:30 он должен был войти в дверь, и эти две минуты разницы между его ожиданием и реальностью почти всегда означали скандал.
Я думаю о своей матери. О ее звонках.
Два деспота. Марк и мама. Они убивали во мне всё — веселую, энергичную, забавную девочку, которая когда-то играла в футбол в парке и смеялась под дождем. Они лепили из меня то, что было удобно им.
И я позволяла им.
Я ненавидела себя за это.
Я смотрю на экран.
«Я жила в клетке. Точнее, в двух. И я думала, что это нормально. Я думала, что любовь — это и есть боль. Что это и есть компромисс, контроль, страх. Я думала, что "рациональный и стабильный" мир, который они мне предлагали, — это единственное, на что я могу рассчитывать.
А потом я встретила человека. На работе. Его звали Илай».
Я останавливаюсь. Пальцы зависают над клавиатурой.
Илай.
Я не знаю, где он сейчас. Я уволилась через неделю после того, как ушла от Марка. Я слышала, что с Илаем что-то случилось. Что он... что он тоже ушел. Макс звонил мне, спрашивал, не знаю ли я, где он. Я не знала.
Я чувствую укол вины. Я была так поглощена своим побегом, что не думала ни о ком другом.
Но я должна написать о нем. Ник должен понять.
«Он был первым, кто показал мне другой мир. Он был таким же раненым, как и я. Может, даже больше. Но он не боялся быть добрым.
Я помню, как он сказал мне, что я "сильнее, чем думаю". Что моя жизнь "принадлежит мне". Он не пытался меня спасти. Он не говорил мне, что делать. Он просто... видел меня. Он показал мне, что любовь — это не когда тебя контролируют, а когда тебе желают счастья. Даже если это счастье не с тобой.
Он показал мне, что я достойна того, чтобы дышать.
Я сбежала от него. Я испугалась. Испугалась этой свободы. Испугалась, что он тоже сделает мне больно, а этой боли я бы уже не вынесла.