Я плакал по себе. Я оплакивал каждую свою потерю, каждую свою ошибку, каждый свой шрам. Я сидел на полу в своей пустой квартире и отпускал их. Одного за другим.
Я отпускал Миру. Я отпускал Лею. Я отпускал Ауриэль.
Я отпускал боль, которая так долго была моим единственным спутником.
Я не знал, сколько я так сидел. Может, час. Может, три. Я плакал, пока слезы не кончились. Пока внутри не осталось ничего, кроме той самой тишины.
Тишина больше не пугала. Она была пространством. Она была чистым листом.
Я встал. Ноги дрожали, но держали.
Я подошел к окну. За стеклом город начинал просыпаться. Небо на востоке из грязно-серого стало жемчужным. Первый, самый робкий луч солнца коснулся крыши дома напротив.
Первый свет.
Я смотрел на него, и внутри меня что-то щелкнуло.
Выбор.
Всегда был выбор.
Я мог лечь обратно в постель и ждать, пока пустота не поглотит меня. Или я мог сделать шаг.
Я посмотрел на свое отражение в темном стекле. На меня смотрел незнакомец. Человек с пустыми глазами. «Ничто».
— Нет, — прошептал я отражению. — Хватит.
Это было не озарение. Не божественное провидение. Это было решение. Сухое, злое, упрямое решение.
Я ВЫБИРАЮ.
Я пошел в ванную. Встал перед зеркалом. Увидел впалые щеки, серую кожу, тусклые, мертвые волосы, отросшую щетину. Я увидел человека, который сдался.
— Я ВЫБИРАЮ ДЫШАТЬ.
Я включил душ. Горячую воду. Я стоял под обжигающими струями, пока кожа не покраснела. Я тер себя мочалкой, яростно, до боли, смывая с себя недели пренебрежения, запах болезни, ощущение смерти.
Я ВЫБИРАЮ БОРОТЬСЯ.
Я нашел в шкафчике бритву. Пена легла на лицо, как маска. Я сбривал щетину, и под ней проступало мое настоящее лицо. Уставшее. Измученное. Но мое.
Я ВЫБИРАЮ СТОЯТЬ.
Я вернулся в комнату. Взял пузырек со снотворным. Не колеблясь ни секунды, я высыпал все таблетки в унитаз и нажал на смыв.
Я смотрел, как они исчезают в воронке.
Прощай, Ауриэль.
Я открыл окно. В комнату ворвался холодный утренний воздух. Он пах выхлопными газами, свежим хлебом из пекарни внизу и весной.
Я жадно вдохнул этот грязный, реальный, живой воздух.
Я нашел в шкафу чистую одежду. Одел не рабочий костюм, а джинсы и свитер. Взял ключи, бумажник, телефон.
Телефон.
Он был разряжен. Я поставил его на зарядку у двери. Пусть заряжается. Я разберусь с этим миром позже.
Я вышел на улицу.
Город был оглушительным.
После недель тишины и полумрака моей квартиры, реальность ударила по мне, как кувалда. Шум машин. Крики людей. Яркое солнце, которое теперь поднялось над крышами.
Я зажмурился. А потом открыл глаза и пошел.
Ноги сами принесли меня в парк.
Но не к озеру. К фонтану.
Тому самому, у которого я сидел прошлой весной.
Я сел на скамейку. Вода еще не была включена, сезон не начался. Но вокруг была жизнь.
Старик кормил голубей. Молодая мать пыталась усадить в коляску орущего ребенка. Две девушки в спортивных костюмах пробежали мимо, громко обсуждая вчерашнюю вечеринку.
Они были настоящими.
Они были так отчаянно, так шумно, так несовершенно настоящими.
И я не чувствовал себя отделенным от них. Я не был призраком, смотрящим на них через стекло.
Я был одним из них. Таким же уставшим. Таким же живым.
Я вдруг вспомнил слова Леи, которые она сказала мне так давно... о том, как она боится «дышать» и «быть свободной». Я улыбнулся.
«Удачи тебе, Лея, — подумал я. — Кажется, я сегодня тоже начинаю учиться».
Я сидел на скамейке, и солнце грело мне лицо. Я сидел на скамейке, и солнце просто грело меня. Я чувствовал его тепло. Я чувствовал, как кровь начинает бежать быстрее.
Боль не ушла. Шрамы не исчезли. Пустота не заполнилась волшебным образом.
Но что-то изменилось. Мое отношение к ней.
Боль — это не конец. Это просто... боль. Она приходит. Она уходит. Как дождь. А тьма… тьма всегда отступает, когда наступает утро.
Я прошел через самую длинную ночь в своей жизни. И я выжил.
Я встал со скамейки и пошел домой. Медленно. Не как призрак. А как человек, который идет по своей земле.
Дома я посмотрел на телефон. Он зарядился. Я включил его.
Десятки пропущенных. Сообщения от Макса. «Чувак, ты живой?», «Илай, я приеду, если не ответишь!», «Мы волнуемся!».
Сообщения от матери. «Сынок, у тебя все хорошо? Позвони мне, пожалуйста».
Я не был один. Я просто закрыл дверь.
Мои пальцы дрожали, когда я открыл чат с Максом.
Я в порядке. — напечатал я. — Прости, что пропал. Нужно было... разобраться. Давай выпьем пива сегодня вечером?