«А я... я буду любить ее. Но уже молча. Про себя. Я не буду больше причинять ей и себе боль, задавая ненужные вопросы. Я не буду мешать их счастью. Я буду тихо сидеть в стороне, как всегда мечтая о ней и любя ее всем сердцем. Я буду помогать ей всем, чем смогу. Но незаметно. Я всегда буду ждать ее».
Конечно, ему было горько это осознавать, но и выхода другого не было. Он никогда не сможет ее забыть, поэтому придется сделать вид, что забыл. Так будет легче для всех.
Он встал с постели. И впервые за долгое время почувствовал не усталость, а что-то другое. Покой.
Он почувствовал себя по-настоящему свободным. Не от своей любви, вовсе нет. Свободным от рабства своих чувств. Свободным от этой отчаянной, эгоистичной потребности обладать ею.
Его чувство любви переродилось.
В прошлом был лишь фанатизм и слепое преклонение, как перед идеалом. Теперь родилось совершенно новое чувство. Чистое. Самоотверженное.
Теперь он совершенно спокойно относился к ее отношениям с другим. Он словно вырос, повзрослел. Его огромной любви хватит на всех, кого она любит. Он сделает все, чтобы они были счастливы вдвоем.
«И как это мне раньше в голову не приходило? — усмехнулся он. — Ведь это единственный способ сделать ее счастливой. Уважать ее чувства. Принимать их. Любить всех, кого она любит».
Он шел на работу, и мир был другим. Или это он стал другим.
Он впервые за месяцы видел его. Видел лица улыбающихся людей. Видел, как солнце золотит осеннюю листву. Видел, как мать отводит ребенка в садик, как люди спешат, школьники смеются. Все это было так прекрасно.
Раньше он жил только своей любовью. Он ничего, кроме нее, не видел. Теперь его любви хватало на весь мир.
Илай вошел в офис. Поднялся на свой этаж.
И увидел ее.
Она стояла у своего стола, разговаривая с кем-то.
Он окаменел.
На одно мгновение, на один удар сердца, все вернулось. Старая боль. Старая одержимость. Его сердце сжалось при виде нее. Сжалось от мысли, что она не с ним.
Но это длилось всего одно мгновение.
Он расслабился. Он вспомнил свой сон. Свое решение. Свое новое чувство.
Илай посмотрел на нее своим чистым, ясным взглядом, улыбнулся — не ей, а себе, миру, этому утру — и сказал:
«Привет».
Мира обернулась. И что-то изменилось в ее глазах. Она замерла, глядя на него. Она ожидала увидеть вчерашнюю боль, привычное обожание, немой укор.
А увидела... покой.
Она посмотрела в его глаза и поняла. Поняла, как сильно он ее любит. Но поняла, что эта любовь изменилась. Она больше не требовала. Не давила. Не обвиняла. Это была чистая, почти детская любовь, которая не просила ничего взамен.
Мысль о том, что рядом есть кто-то, кто любит ее так, кто не пытается ею обладать, кто просто желает ей счастья, — эта мысль согрела ее. Она поняла, что ей больше нечего бояться. Не нужно защищаться от него. Он был рядом. Он был ее защитником, ее хранителем, который не просил ничего взамен.
Она улыбнулась ему. Мягко. Благодарно.
А Илай, внимательно посмотрев на нее, прочел все ее мысли. Это было нетрудно, ведь все отражалось на ее лице. Он понял, что она чувствует, и обрадовался этому как ребенок. Его план сработал. Он сделал ее счастливой. Он снял с нее груз вины.
Он немного поговорил с ней о самых разных вещах — о погоде, о вчерашнем дне, о работе, — стараясь передать ей как можно больше своего тепла.
А потом он пошел в свой кабинет. К своему столу. К тем самым трем столам, которые больше не казались пропастью.
Он включил свой компьютер и надолго задумался. Но на этот раз мысли его были чисты и прекрасны.
Он снова думал о ней.
И, как всегда, не работал.
Интерлюдия I: Исповедь Миры
(Звучит тихая музыка. Голос Миры — тихий, почти шепот, наполненный эхом и паузами, как мысли в три часа ночи.)
Я видела, как ты на меня смотрел сегодня утром.
По-другому. Не так, как раньше.
Раньше в твоих глазах была… потребность. Голод. Отчаяние. Немой вопрос: «Почему не я?» Ты смотрел на меня так, будто я была целым миром. И это было… опьяняюще. Страшно. Но опьяняюще.
А сегодня… Сегодня там был покой. Принятие. Ты посмотрел на меня, сказал «привет» и улыбнулся. И в этой улыбке не было ничего для меня. Она была для тебя. И мне стало холодно.
Странно, правда? Я боялась твоей одержимости. Боялась, что ты не выдержишь, что сломаешься. Но когда я увидела, что ты отпустил… мне стало еще страшнее. Потому что это означало, что я потеряла тебя. По-настоящему.