– Почему?
– Потому что пусть эта маразматичная скряга «жизнь» продолжает смотреть свой идиотский сериальчик. Да-да, пускай продолжает получать удовольствие от собственного дерьма. Мы интереснее этого. Да и пусть хоть что-то в этом мире останется тайным. Интрига должна сохраняться до самого конца. А лучше и после него.
– Я понимаю. Чтож, тогда полагаю, мы закончили. Спасибо вам большое, Мистер…
– Стойте-стойте. Я же так и не рассказал про «Синдром Пизанской башни».
– Оу, ну вообще-то…
– Ну вы даете. А еще обедаете в Доме Журналистов.
Вообще-то об этом написано достаточно. С другой стороны, услышать, как говорится, из первых уст…
– Давайте-давайте, присаживайтесь. Я же вижу, что вам интересно. Дорогая, принеси нам, пожалуйста, еще виски!
Сколько же его в этом доме?
Ни каплей не меньше, чем красок, наверное.
– Спасибо, миссис…
– Пожалуйста, мистер… Продолжайте пытать моего мужа – ему полезно.
Гвидо придвинулся к нему поближе.
– У нее такой красивый голос, правда? – спросил он. – Никогда б не подумал.
– Да, очень красивый. – согласился журналист. – А почему никогда бы не подумали?
Гвидо придвинулся к журналисту еще ближе.
– Да потому, что в школе она вообще ни с кем не разговаривала. ВООБЩЕ.
Журналист непонимающе взглянул на Гвидо. Он стал припоминать рассказ героя этого интервью, и его лицо просияло догадкой.
– Дак это… ?!
– Тише.
– Дак это ОНА? – выкрикнул журналист. – Девчонка-молчанка, про которую вы рассказывали?
– Ну тише-тише. Она же не знает, что я ее так называю. – Гвидо замахал на журналиста руками
– Ничего себе! Да это же просто…
– Просто голос неземной красоты. – Гвидо приложил палец к губам.
– Да, он просто фантастический.
И журналист запил громадными куражными глотками.
(Если вы уже читали про «С П Б», то следующий фрагмент рекомендуется пропустить. В данном отрывке ощущаются дубовые нотки, как напитка, так и его дегустатора, и совершенно не раскрывается суть заболевания. Однако если вы желаете послушать бредни старого пса, то гав-гав-идеть вас.)
– Видите вон те колонны? – Гвидо обвел их рукой. – Кажется, что они одинаковые, но это не так. У каждой свои потертости и шероховатости. У каждой со временем появляются трещины и выбоины. Именно это делает каждую колонну, каждую башенку уникальной. Нет ничего одинакового, понимаете? Ничего. И никого. Мы все наклонены на сколько та градусов. Важно понять в какую сторону и наклонится туда с головой. – он изящно демонстрировал геометрию каждого человека.
– Криво-Уникально – думаю так. «Ровно» оставим математикам, которых я, кстати, очень уважаю, несмотря на усатого фашиста-извращенца. Особенно мне нравится беседовать с ними о 0 и об отрицательных числах. Сколько раз в жизни мы думаем: »я полный ноль» и как часто хаим свои отрицательные качества? Я и сам себя обнулял и хаил, не переставая. Но послушайте, если подумать. 0 это же круто. Я ничто, но без меня никак. Уберите 0 и этому мира крышка, а отрицательные числа, как и недостатки, это вообще отвал башки. У отрицательных чисел есть такая маленькая пикантная черточка, на которую всегда можно опереться, а положительные стоят себе голые в поле и не привлекают никакого Aufmerksamkeit. (Старый совсем спятил.) То, что мы считаем недостатками, зачастую, не недостатки, а особенности, которые и вызывают у других интерес к нашей персоне. Только прошу, не думайте, что это распространяется на все. Нет, конечно. Греть рыбу в микроволновке в офисе, не пользоваться дезодорантом для обуви, чавкать, ковырять в носу, не отключать звук мобильника в кино или в театре это не особенности – это охренеть какие недостатки.
– Бить лежачего. – добавил журналист.
– Да. Лежачему нужно помочь подняться.
Нам всем нужна помощь. Кто тут не лежачий, подними руку. Кто здесь не кривой, встань ровно.
– Мне помогли, и я сумел принять свои «наклонности, трещины и выбоины», и благодаря «Синдрому Пизанской Башни» прожил безбашенную жизнь. Она получилась длинной, полной разных людей со всего земного шара, по-настоящему красивой и сейчас с нее открывается прекрасный вид на прошлое и на настоящее. Каждый день солнце освещало мой путь и тех, кто шел вместе со мной, а их было немало. Мы ступали по земному ковру босыми мозолистыми ногами и молились о тех, кто пойдут по нашим следам. Мы дивились простым вещам, видели красоту там, где де-билы не видели ничего. Вы когда-нибудь обращали внимание на систему полива газона?
Журналист искал в памяти подобный эпизод.
– Вроде бы нет.
– Нет? Как-нибудь вглядитесь в это великолепие. – посоветовал Гвидо. – Люди постоянно их видят на футбольных полях, но я впервые увидел, насколько это красиво, в Пизе. Совсем небольшой механизм, автоматически вращающийся на 360 градусов (не дай Бог мне вращаться на 360, хе-хе-хе), поливающий огромные пространства идеально подстриженной травы. Издалека, кажется, что из трубки вода хлыщет стойким напором, дугообразностью напоминающим прыжок гепарда за ланью – резкий, мощный и кровожадный, – но если подойти поближе и всмотреться, то увидишь, что это всего-лишь небольшие сгустки воды, выпрыгивающие с большой скоростью друг за другом. Стая ланей, перепрыгивающих пруд. Раз, два, три. ПрыыыжОк. Раз, два, три. Идеальная синхронность. И никакого гепарда позади. Отсветы радуги раскрашивают их пушистые спинки. Раз. Хруст травы. Тишина. Два. Хруст травы.