Надо что-то делать. Что-то предпринять. Гвидо, придумай же что-нибудь. Иначе и до погони не дойдет. Тебя скинут отсюда и поди докажи, что Ньютон с Пизанской башни ничего не бросал.
– Я же сказал, что мы увидимся наверху. – шептал Большой. – Я свое слово держу.
«И меня тоже»: Гвидо безуспешно дернулся.
– Не бойся, мы славно проведем время.
– Так ребята, все готовы?
В поисках наилучшего ракурса Миссис как ее согнулась в три погибели. Опершись задом об ограждение (Как только она не отправилась по тому же маршруту, по которому предстояло полететь «нэ дэбилу» через пару-тройку мгновений?), она завращала в руках CanOn?.
– Таааак. Все готовы? Улыыбаааемся… Гвидо! Улыбаемся! Иначе до твоих родителей фотография не дойдет, и я скажу им, что ты отказался подниматься на башню.
Гвидо улыбнулся.
Большой едва не подавился улыбкой.
Подушечка указательного пальца Миссис как ее растеклась под головкой затвора. Вспышка***. В стороны шторы. Аллей-Уп! Гвидо попробовал вырваться, но клешни большого только крепче вцепились в его дрожащие плечи.
– Вот мы и подходим к финалу, дорогуша.
– Ой, ребята, стойте, стойте. Я забыла снять крышку объектива. Вот же… Давайте еще разочек.
Еще один шанс, приятель. Чем ты заслужил это?
– Улыыбаааемся.
– Везет тебе, дорогуша.
– Угу.
– Вот только, везет всегда, до поры, до времени.
– Ничего себе. – Гвидо обернулся. – Большой, неужто ты начал книжки почитывать?
– Ага, обязательно. Делать мне больше нечего. Так, услышал от кого-то. От новичка, наверное.
– Итааак… (Крышка снята) Все кричим: «Пиизааа!»
– Пииз(кто-то все-таки вставил «д»)ааа!
«Ну уж нет!»: решил Гвидо и с размаху врезал пяткой по огромной стопе. Большой вскрикнул, схватился за ногу, скукожился и пал на пол, а Гвидо уже отбивал ритм пятками по скользким ступенькам узкой винтовой лестницы.
– Дак вот, кто крикнул: »Пиз…» – провела собственное расследование Миссис сейчас не до нее уже вообще-то.
– Че вы стоите, олухи? – закричал Большой. – Бегом за ним! Поймайте его!
Олухи всем скопом поскопились за Гвидо. Кто первый поймает ублюдка, тому положено вознаграждение: «уважение» Большого. Награда стоит того, чтобы ноги горели.
– А я оклемаюсь, спущусь и порешу этого мелкого…
Погоня, погоня, погоня!
Делайте ваши ставки, леди и джентльмены!
Слюни высохли на асфальте. Сигареты истлели под слюнями.
Тадам-Тадам-Тадам. Интрига накаляется!
Гвидо мчался во весь опор, без опоры о стены, минуя поднимающихся и выбоины. Клубок псов, свесив языки на плечи и позвякивая мартышкиными бубенцами, катился кубарем следом.
Он слышал, как тяжело дышали догоняющие, и как те несколько раз не могли оббежать поднимавшихся. Новичок и вовсе отстал и, поравнявшись с ковылявшим вниз Большим, получил от того то, что зачем-то выкрикнул Бамбино – вот же сукин сын!
Пролетев четвертый этаж, Гвидо прикинул, что его на вряд ли догонят. Уверенный в успехе, он колебался между Биг Маком и Роял Чизбургером. А может королевское комбо и картофель Айдахо? Как-никак праздник сегодня. С соусом Сычуаньским! Заказ номер…
На третьем фаворит остановился. Прислушался, сколь далеко преследователи, но, не услышав ни плюхов о камни слюней, ни треска коленных суставов, ни брани, ни капитуляционных выкриков, поскакал галопом вниз, перескакивая через три,
Три-три-три
А ежели 1/2 одной из трех попадалась стоптанная, то махом через четыре ступеньки.
Вот так! Вот так!
ДЕ-билы! ДЕ-билы!
Мои дорогие,
Сегодня вы без кредитов.
Я буду чавкать котлетой,
А вы получать от большого презенты.
Ему так понравилось скакать вниз по такой узкой скользкой, да к тому же, винтовой лестнице, что летя с третьего этажа на второй, он решил разогнаться сверх меры и перепрыгивать по пять ступенек лихом.
Да как он только посмел? Нахааал!
По пять одним прыжком? Да не гоните….
Пять! Пять! Пять!
Вот бы щас нарисовать,
5 5 5
Как будет в вас большой стрелять.
Ставки сделаны. Ставок больше нет.
Мы закрываем контору, леди и джентльмены, вам здесь нечего ловить. До скорых встреч!
Выстрел…
4 out of 5
Ипподром открыли?
Нога скользит на стоптанной ступени,
Подворачивается, /
И все тело врезается в стену. \
Глухой удар проспиралил башню снизу вверх.
По закону Ньютона пала наливная тишь…
Тишина…
АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА
В тело вонзилась мучительная боль. Она не прошла навылет. С правой щеки на холодный камень, на чьей больной псариазом коже темнокожие, индусы, азиаты и прочие носители канонов, соников и леек ключами высекли имена и даты, полз отвратительный янтарный червь. Боль внутри – она и есть «ВНУТРИ». О нет!