— И что же это?
— Я боюсь людей.
Дмитрий виновато опустил глаза в пол и несколько раз глубоко вздохнул. Анна ждала, когда он соберётся с мыслями, не смея что-то сказать, чтобы не сбить его настрой.
— Понимаете, раньше, ещё две недели назад, я думал, что это обычная замкнутость в себе. Мне казалось, что я попросту не хочу абсолютно никого видеть, у меня нет никакого желания ни с кем общаться лишь в данный момент. Мне было комфортно наедине с самим собой, но я думал, что это пройдёт.
Анна встревоженно повернула голову и нахмурилась.
— Так, Дмитрий, с этого места подробнее, пожалуйста. Я вас не совсем понимаю.
— Извините. Может, я немного не так сформулировал. Я хотел сказать, что в самом начале моя нелюдимость имела более слабую природу, если можно так выразиться. Я так думал по крайней мере. Но вчера я осознал один факт – я боюсь людей. Причём всех. В каждом я пытаюсь увидеть убийцу, насильника или ещё какого-нибудь злодея. По моему мнению, каждый человек на этой планете представляет для меня опасность.
— И даже я?
Анна усмехнулась. Но, увидев серьёзный взгляд Дмитрия, снова стала внимательным слушателем.
— Я не думал, что всё окажется настолько серьёзно. Знаете, вчера соседка попросила помочь ей переставить диван, я помог. Она даже предлагала чай, пыталась заговорить.
— А ты… — помогла ему доктор.
— А я испугался. Понимаете, Анна, я даже сообщил ей номер квартиры, в которой живу, но, ступив за порог её жилища, тут же об этом пожалел. Я думал, что мы могли бы с ней стать хотя бы друзьями, но вместо этого… я начал её бояться. Сейчас я не хочу, чтобы она меня видела, не хочу слышать её слов. Мне становиться страшно даже от одних только мыслей о ней. Понимаете меня? Это не обычное отклонение, я начинаю воспринимать жизнь таким образом, что все окружающие меня люди – сплошь и рядом враги. Боюсь, это становиться моим жизненным кредо.
Анна поджала губы. Она была профессионалом, и для того, чтобы поставить точный диагноз, ей требовалось всего лишь услышать несколько предложений. Собственно, того, что сейчас сказал её пациент, было достаточно, чтобы понять, насколько всё серьёзно. Она сталкивалась с подобным явлением бессчётное множество раз, но всё это время данное отклонение наблюдалось либо у женщин, либо у подростков. Первый раз в жизни она видела зрелого мужчину, который смог дойти до подобной стадии. Она осмотрела Дмитрия. Довольно симпатичный, среднего телосложения, с красивыми натруженными руками, сейчас он представлял собой очень жалкое зрелище. У него отсутствовала та мужская стежка, которую так любят женщины, которая порой сводит с ума представительниц прекрасного пола от одного только их мимолётного взгляда на объект своей симпатии. Перед ней сейчас сидел жалкий трус, который мог вызвать лишь жалость и даже в какой-то степени отвращение.
— Аня, скажи мне, это ведь серьёзно? — Дмитрий отсутствующим взглядом посмотрел на блики солнца в её очках.
— Да, Дима, к сожалению! — Анна выпрямилась и заговорила более жёстким тоном. — Я вынуждена тебя расстроить. Тебе придётся пройти лечение в стационаре психиатрической клиники.
— Нет, исключено! — замотал головой Дмитрий. — Я не согласен.
— А у тебя и спрашивать никто не будет, согласен ты, или нет! — Анна властным взглядом обдала нутро Димы. — Ты посмотри на себя, на кого ты стал похож! Разве так поступают мужики? Нет, ты скажи мне, ты действительно считаешь, что твои сопли сейчас, а по-другому я твои слова оценить не могу, это разговор серьёзного мужчины? Ярость, ненависть, желание отомстить – это всё ненормально, но именно так мужчины реагируют в подобных случаях. Ты знаешь, за что в основном сидят женщины в тюрьмах? В основном, за, так называемые, преступления на эмоциях. Психанула, потеряла голову – и дала волю своим эмоциям. Убила, покалечила. Вот и ты сейчас, вместо того, чтобы включить природные инстинкты, поддаёшься девчачьим эмоциям, и пытаешься выставить виноватым весь белый свет.
Дмитрий не мигая смотрел на Анну. Внутри он был напряжён, как струна. Злость от её слов клокотала где-то глубоко, но выйти наружу ей что-то не давало. Он понимал, что Анна права, но сделать с этим ничего пока не мог.
— Я понимаю, то, что с тобой произошло – ужасно. — продолжила Анна. — Это не поддаётся никакому психоанализу. Об этом и говорить страшно, не то что своими глазами видеть. Но, Дима, в конце концов, жизнь же на этом не закончилась! Я не хочу сдавать тебя в психушку, но, видит бог, других вариантов у меня нет.
Дима резко отвернул взгляд. По-хорошему, ему сейчас нужно было как следует психануть, быть может, даже накричать на Анну и уйти, но тело его не слушалось. Вместо этого ему опять стало страшно. Стараясь не подавать вида, он опять посмотрел на врача.