— Кейт, я пришла, чтобы задать один-единственный вопрос. — Хлоя чуть хмурится. — Постарайся на него ответить. Окей?.. — Кивок в ответ. — Когда ты последний раз видела Нейтана Прескотта?
И тут ее начинает трясти — Хлоя видит, как показатели приборов стремительно повышаются, — но это длится всего несколько секунд, а потом Марш расслабляется, будто кто-то внутри напомнил о том, где она находится. Прайс думает, что так бывает только тогда, когда имя становится подобно внутривенной инъекции, медленно разъедающей изнутри.
Значит, они виделись недавно.
Хлое бы поругать себя за эгоизм и давление, но она не была бы Прайс, если бы не шла тараном в лоб.
— На той вечеринке?
Кейт молча кивает.
— Спасибо, Кейт. — Хлоя неловко поправляет ее одеяло, поднимается, добавляет: «Поправляйся» — и у двери нос к носу сталкивается с Колфилд.
Взгляд скользит по ее затертой на локтях футболке, которую нужно, вообще-то, надевать поверх какого-нибудь модного лонгслива, по ободранным, в дырках, джинсам — плевать, что так сейчас все носят, это делает ее еще более жалкой; а еще Макс мокрая, как бродячий котенок, но она твердо стоит на ногах и уверенно прижимает к себе сумку, в которой, как уже знает Прайс, лежит бесценный кусок пластика.
— Чертов дождь, — говорит Макс в пустоту, и Хлоя видит, что ее зонт, торчащий из сумки, обернут пакетом. — Здравствуйте… Хлоя. — Она делает шаг навстречу.
Прайс здоровается коротким кивком головы, усилием воли заставляет себя прекратить разглядывать Колфилд и задает уже ставший привычным вопрос:
— Что ты здесь…
— Кейт — моя одногруппница, — перебивает ее Макс. — Я пришла ее навестить. Видимо, как и вы.
— Я не…
— Увидимся. — Макс проскальзывает мимо нее в палату, стараясь не задеть, и Хлоя, вздохнув, выходит, но вдруг чувствует, что ее ладони касается чужая и легонько пожимает. Она резко оборачивается — мелькает синяя вспышка волос, — но Макс уже сидит у постели Кейт.
Сама не зная зачем, парамедик задерживается на минуту, чуть прислонившись плечом к стене, наблюдая в небольшую дверную щелку, вслушиваясь в каждое слово. Ей не стыдно, хотя липкое ощущение неправильности поступка паутиной затягивается вокруг ее шеи.
Макс Колфилд сдавленно плачет, держа руку Кейт в своей, и шепчет: «Прости, прости, что не смогла тебя уберечь от этого», и с ее мокрых волос до сих пор крупными каплями падает вода.
Кто-то из них двоих сошел с ума.
Определенно.
*
Дождь меняет все — к вечеру вызовы звучат тут и там, десять бригад парамедиков едва справляются с сотнями аварий; «скорые» проносятся туда-сюда, не выключая сирен.
В машине тепло, на улице — ощутимый, непонятно откуда взявшийся минус, и дыхание облачками пара вырывается изо рта. Сидящая на переднем сидении Хлоя делает новости погромче — аварии в разных районах города превращаются в один сплошной поток воды, сквозь который приходится пробираться.
Погода против них — ветер сносит каталки, мешая работать; дождь застилает глаза; по размягченной земле не проехать их черному полугрузовику, даже несмотря на то, что он на прочных, как у пожарных, шасси.
Прайс и не помнит, когда последний раз работала в таких условиях: устойчиво-теплая погода Портленда редко менялась.
— Будто один из законов природы спятил! — кричит Брук сквозь дождь.
Из шести вызовов за два часа пять были для автомобилистов и один — для девушки-астматика, которой стало плохо на улице. Прайс уже путает, где их работа, а где «скорой» — иногда на место аварии приезжало сразу три машины, а иногда только они.
Вымокшая до нитки, Прайс кутается в плед, делает глоток кипятка — на кофе нет времени — и снова выбегает из машины к трем столкнувшимся автомобилям, один из которых перевернут. Женский голос, умоляющий, плачущий, кричащий, эхом отдается у Прайс в сердце:
— Меня защемило! Защемило!
И тонет в потоках дождя.
— Джас, нам нужны спасатели! — Из-за дождя Прайс не слышит сама себя, поэтому ее крик разносится по всей улице. — Мы не можем вытаскивать! Где чертовы машины?!
— Все заняты. — Энджел появляется из ниоткуда с длинной тонкой трубкой в руке, заляпанной кровью. — Только что интубировал прямо на себе, — гордо заявляет он. — Теперь я могу все!
— Так пусть пришлют из другого района! — Это уже Стеф — майка в крови, перчатки порваны, и она судорожно пытается надеть новые мокрыми руками. — Черт!
— Там вообще все забито, говорят, в Ривер Плэйс что-то замкнуло и начался пожар. — Зак раскрывает каталку.
— Ты же не предлагаешь нам делать это все самим?! — Тревор закидывает в машину пустые капельницы.
— А ты видишь другие варианты?! — злится Брук. — Мы что, не можем вытащить человека?
— У нас нет оборудования, — отрезает Прайс. — Джас, через сколько тут будет скорая?
— Полтора часа, — сразу же отвечает Уильямс. Он, в отличие от них, работает только в машине и на улицу не выходит, чем дико раздражает других. — Уже трижды запрашивал. Только полицию могут прислать. И пожарных одну машину.
— А что, если в результате переворота поврежден топливный бак, есть питание в бортовой сети и будет искра из моторного отсека в результате повреждений? — тараторит Стеф.
— Тогда бак загорится, — сразу же отвечает Зак.
— Хлоя? — Тревор внимательно смотрит на нее. — Ждем или действуем?
Ждем или действуем?
— Джас, запроси еще раз, — говорит Хлоя, но Уильямс в ответ лишь качает головой, мол, уже, но тщетно. — У нас есть какие-нибудь инструменты? Хоть что-то? Отвертки? Плоскогубцы?
Со свистом рассекая воздух, мимо нее проносятся плоскогубцы — огромные, садовые, и Хлоя чудом уворачивается; зато Стеф с легкостью ловит их на лету, вызвав завистливый вздох Тревора. Откуда они взялись у Уильямса, Хлоя знать не хочет, куда больше ее интересует другой вопрос:
— Ты сдурел?! А если бы в голову?!
— Ну так не попали же, — флегматично отвечает Уильямс, возвращаясь к рации, общий канал которой состоит из десятков голосов. — Седьмая, седьмая, нам нужна помощь…
Уильямс — единственный, кому удается оставаться сухим — работает только в пределах машины, за что постоянно зарабатывает взгляды, полные ненависти: сами парамедики вымокли до нитки.
— Доставать будем через багажник. — Хлоя поджимает губы, прокручивает в голове каждый шаг. — Открываем все двери нараспашку, затем откидываем сиденье назад до предела — и вытаскиваем. Думаю, там открытые переломы обеих ног, судя по крови, поэтому — Стеф и Брук, это будет ваша забота; а я, Зак, Трев и Эндж постараемся ее вытащить. Готовьте каталки… Джас, с тебя инфузии.
— Но зачем нам плоскогубцы? — Стеф меняет перчатки.
Хлоя внимательно смотрит на нее:
— Отдай их дяде Тревору, металл детям не игрушка. Дядя знает, что с ними делать… Ты ведь знаешь?! — рявкает она на Смита.
Тот кивает.
— Прекрасно, потому что если ты мне соврал — я перекушу ими твою шею, — мрачно говорит Прайс. — Поехали.
Они бегут под дождем, намокая еще сильнее, и вода течет по их одежде, которую уже не спасают никакие влагоотталкивающие свойства и обработки. Хлоя с мокрыми, откинутыми назад волосами, полностью открывающими лицо, кажется немного сумасшедшей.
— Открываем двери!
— Мэм, мы вас вытащим, — говорит Энджел.
— Думаешь, она тебя слышит? Она ж без сознания, — фыркает Тревор, дергая за ручки. — Заблокировано. Придется выбивать и открывать вручную.
— Идиот, просто просунь руку и нажми кнопку рядом с рулем, она разблокирует двери, — шипит Брук.
Раздается щелчок.
— Чудеса техники, да?
— Иди ты, — беззлобно отвечает Трев.
Хлоя распахивает багажник; волна облегчения накрывает ее с головой: он пуст, и полка, граничащая с задними сиденьями, снимается — из нее получатся отличные «санки» для пострадавшей.
Машину моментально начинает заливать дождем, но Хлоя настолько привыкла к воде, что перестала обращать на это внимание.