- Очень приятно, Саша.
Он протянул мне руку, и я в ответ подала свою. Вместо рукопожатия Андрей галантно поцеловал её. Бабка за ведрами притихла, словно партизан. Только сопела.
- Я бы подарил вам розы, - медленно произнес новый знакомый. — Но не эти, думаю, они придутся вам не по вкусу. А у меня розы не растут, только кактусы почему-то. Хотя они тоже порой цветут. Вы видели, как распускается карликовая ребуция? У меня она как раз сейчас зацвела, а это случается нечасто.
Я не имела понятия, как выглядит ребуция, а уж тем более, какие у неё цветы. Кактусы меня никогда не привлекали. Но в глазах Андрея была такая гордость за эту самую ребуцию, что я восторженно ахнула.
- Неужели? Никогда не видела.
- Если пожелаете уделить мне несколько минут, я бы вам её показал.
- А… это удобно? - слегка растерялась я. Посещение соседей Каховских совсем не входило в мои планы.
- Вполне. Только секунду…
Он достал из кармана мобильный телефон и быстро набрал номер.
- Марина, солнце, я приехал.
На крыльце, подняться на которое инвалиду было невозможно, появилась томная дева с довольно большим пакетом в руках.
- Здравствуйте, Андрей Максимович! Тут все, что заказывали.
- Спасибо, Мариночка! Вот, держите.
Он отдал ей кредитную карточку, а пакет поставил себе на колени. Девушка исчезла и спустя пару минут снова сбежала по ступеням, чтобы вернуть карточку.
- Восемьсот одиннадцать рублей, - отрапортовала она. - Завтра вам минералку доставить?
- Да, конечно. И побольше - погоды у нас стоят нынче жаркие.
- Хорошо, тогда Васька с утра занесет, а вы потом рассчитаетесь.
- Ещё раз спасибо, мой ангел.
Под его взглядом пышнотелая Марина одновременно расцвела и смутилась. Энгельгардт помахал ей рукой и нажал какие-то кнопки на подлокотнике. Кресло развернулось и бесшумно покатило по пыльному асфальту.
- Может, мне взять пакет, вам же неудобно, - предложила я, пристраиваясь рядом.
- Ничего, я привык. Вполне удобно. А вы, Саша, из Москвы приехали?
- Да, но откуда вы…
- Говорок у вас типично московский, - засмеялся он. - У матушки моей такой же был.
Я заметила, что изъясняется он несколько странно - все эти обороты слегка отдавали манерностью. Впрочем, из уст Андрея они звучали естественно, он просто привык так говорить. Мы уже приближались к воротам Каховских, когда они медленно распахнулись и появился золотистый джип. Стекла были опущены, за рулем сидел сам писатель. Он молча помахал нам рукой и свернул на дорогу. Можно было идти дальше, и я обернулась к остановившейся, чтобы пропустить машину, каталке.
Выражения лица Андрея было странным. Он будто оцепенел, провожая Каховского напряженным взглядом, а возле сжатых губ залегла резкая складка. Потом, словно очнувшись, он отвернулся и снова включил моторчик или двигатель - уж не знаю, что там у этой штуки было.
- А ваша матушка… - произнесла я только чтобы не молчать.
- Она умерла. Почти год назад, - ответил он глухо. - С тех пор я живу один.
- Один?!
- А что вы удивляетесь, за четыре года я привык управляться практически без чужой помощи. Мама была хрупкой, болезненной, а я вешу почти девяносто килограммов. Конечно, вначале мне помогали, но потом я решил - хватит! Ненавижу зависеть от кого-то. Так что сейчас ко мне только одна местная женщина через день приходит - готовит еду и убирает. Остальное делаю сам.
Четыре года? А я отчего-то решила, что он инвалид с рождения. Интересно, почему мне так показалось?
- Автомобильная авария, - произнес Андрей, словно читая мои мысли. Неужели у меня все было на лице написано? - Я поссорился с женой, напился в зюзю и сел за руль. Идиотизм, но тогда мне было плевать. Не справился с управлением, как написали в протоколе, и вмазался со всей дури в дерево. Перелом позвоночника. Одна радость была - жена от меня сбежала почти мгновенно, больше я её не видел. Смотрите, белка!
Я подняла голову и увидела на сосне смешного серого зверька. Белочка спускалась по стволу вниз, неторопливо перебирая лапками. Энгельгардт тихо засмеялся.
- Сейчас поищу, тут орешки должны быть.
Он порылся в пакете. Нашел упаковку кешью и достал несколько штук.