В это утро четверга еле встала с кровати, наспех приняла душ, завтрак заменила стаканом кофе. Про образ Викки и подавно забыла, не имея ни сил, ни желания наряжаться. Больше нет сил быть сильной. Это больше не моя история надевать маску, когда душа болит. С Ромкой связь почти сошла на нет, и этот перерыв, как подливал масло в огонь, так и давал время перезагрузиться.
Из дома выхожу заранее, так появляется время прогуляться пешком до вуза. Общение с людьми давалось в тягость, а еще и предстоял тяжелый диалог с Дамиром. Пора признать, что у нас всё равно ничего не получилось бы, потому что тот самый книжный типаж в реальности, который я искала, был моим лучшим другом. И у Колесникова на языке "романов" лучше всех получалось сводить меня с ума и превращать волю в воск. Яруллин когда-то был симпатией для первокурсницы, сейчас он не вызывал никаких реакций.
Почти всю неделю Алиса пыталась дозвониться, а клиенты записаться. Привычно теряла деньги и людей, вернувшись будто в прошлое, где под действием болезни теряла всё. Тогда рядом был Колесников, который приезжал по первому зову, хотя в силу своего характера не раз его выгоняла, а он всё равно возвращался.
В универе всё шло своим чередом. Очередь в гардеробе, бегающие студенты и бредущие по своим делам преподаватели. Первым увидела Гришу, чему была невероятно рада. Он знал о ситуации со слов Веры, а значит лишних вопросов ожидать не стоит. Ланцов тепло улыбнулся, позвал до столовой за кофе и пытался приободрить.
— От Коновалова пламенный привет за то, что ты ни разу не появлялась. — Гриша протянул стакан и слегка хмыкнул. — И пару для появления выбрала неудачную. Яруллин точно что-нибудь скажет, а так может быть успела бы втянуться в учебный процесс.
— Реакция Дамира — меньшее, что может на мне сказаться. — сильнее прячу руки в рукавах своего свитера. С утра надела его, потому что эта та вещь, которая помогает оставаться в разуме. — Чувствую себя абсолютно разбитой.
— Не дрейфь, прорвемся. — Ланцов пытается поднять настрой, а еще спонтанно бьет кулаком по моему плечу. — Тем более лекция сегодня. Не должен вопросами заваливать.
Едва могу улыбнуться в ответ, беру в руки телефон, в надежде увидеть сообщение от лучшего друга с инструкцией “Что делать, когда твоя жизнь рушится?”. Только пустота.
Ланцов, как джентельмен, пропускает вперед и придерживает дверь. По пути в кабинет набрасывается Алиса, которая чуть ли не визжит при виде меня. Она заводит в кабинет, бросает сумку на второй ряд и зазывает сесть рядом. Не в восторге, но энтузиазм старосты подбивает поступиться принципами сидеть сзади.
Яруллин, как назло, на пару не опаздывает. Заходит раньше времени, и слава богу не видит, хотя готова спрятаться под парту. Одет снова, как с иголочки, брюки и черное поло. Видимо линзы носить Дамир перестал, будучи в очках. И если до приезда и признания Ромки его вид вызывал хоть что-то, то сейчас пустота. Яруллин замечает, но ничего не говорит, тут же отворачивается.
Звенит звонок, надеюсь, что Дамир не устроит шоу и поведет себя педагогично. Он начинает перекличку, на моем имени поднимает голову и выискивает свирепым взглядом.
— Виктория, уже две пары прогуляли. В чем причина пропуска? — складывает руки в замок и долго всматривается в мое лицо.
— Со здоровьем были проблемы. — прячу голову в песок, хорошо, что Алиса держит за руку.
— Подойдите после занятия. — сурово проговаривает Дамир и продолжает перекличку.
Культурология от слова совсем не увлекает, бросаю попытки вникнуть в “Основные тенденции культуры востока”. Староста наоборот увлеченно всё записывает, ловя каждое слово Яруллина. Дамир же изредка смотрит в мою сторону, но слава богу лишних вопросов не задает и не пристает. Он рассказывает без остановки, добавляя шутки, а еще задает вопросы выборочно.
Спрятавшись за спиной одногруппника, достаю телефон и просматриваю ленту. В группе отписки, взволнованные подписчики и еще потерянные заявки на услуги.
От Дамира приходит сообщение “Ты выглядишь белее, чем обычно. Если хочешь, то можешь выйти.” Замечаю его пристальный прикованный взгляд, пока одногруппница рассуждает о иерархичности. Прячу голову и пишу в ответ “Не беспокойся, еще один прогул у меня не появится.” Яруллин злится, когда смотрит в телефон, но кидает еще одну тему для рассуждения и отправляет новое сообщение “Баранова, может, я и злюсь на тебя, но это не значит, что не волнуюсь.” Отвечаю “Всё отлично. Слишком много потрясений, но держусь.”