До конца пары остаётся минут 10, но Дамир всех отпускает, раздав задание. Торможу у его стола, как он и просил. Яруллин обходит стол и встаёт напротив, складывает руки на груди, точно обороняясь.
— Есть время сходить куда-нибудь?
— Тороплюсь на следующую пару. — бурчу, не думая о последствиях. — О чем хотел поговорить?
— О твоих прогулах. — Дамир сосредоточенно смотрит на меня, руки кладет по краям от себя, зато вот нога на ноге. Интуитивно защищается. — Молчу о том, что ты оказывается морочила голову сразу двум.
— О боже… — тяжело вздыхаю, закрываю глаза и пытаюсь справиться с наказывающей паникой. — Рома — мой лучший друг.
— Со стороны вы выглядите не как лучшие друзья. — продолжает Дамир давить на меня. — Сказала бы сразу, что у тебя есть мальчик по вызову и не давала шанс.
— Хочешь сказать, что я такая стерва закрутила сразу с двумя, ещё и тебя выставила рогоносцем? — в моем голосе звучат громкие ноты истерики. Со стороны начинает казаться, что всё так и есть, и я самая продажная.
Вик, не забывай, как говорила, что не готова.
— А разве не так? — усмехается Дамир, чем добивает меня ещё сильнее. — На вечеринке поцеловал тебя, и ты отвечала мне взаимностью. После вижу тебя с парнем, который буквально защищает, как собственность. Уверена, что дружите? Или у вас так секс по дружбе?
— Нет смысла продолжать. — жму на виски, потому что начинает болеть голова. — Рома близкий для меня человек! Честно, ты мне нравился на первом курсе. Когда встретились, казалось, что снова что-то чувствую, но это не оправдалось.
— Значит вот так? Держишь во френдзоне сразу двоих? — Яруллин продолжает перегибать палку, а у меня дикое желание оказаться где-то за пределами этого всего. — Да, Вик, еще большая стерва, чем думал.
— Я тебя услышала.
Выйдя из кабинета, замечаю в другом конце коридора друзей, но решаю отправиться домой. Быстро сбежав по лестнице, забираю вещи из гардеробной. Пока иду по промерзлой улице, стараясь балансировать на льду, набираю номер Колесникова. Он точно подберет слова.
— Что-то произошло, дурашка? — у Колесникова голос всё такой же родной и тихий. — Если да, то сделаю перерыв в съемках.
— Всё плохо. — признаюсь, продолжая идти вперед.
— Подожди. — Ромка орет кому-то, а потом возвращается. — Экстренная помощь реально экстренная. У нас 10 минут. Давай делись.
— Разговаривала с Дамиром после пары, теперь чувствую себя грязной и близка к мысли, что шлюха. — слезы предательски начинают катиться. — В таком раздрае, Ромка.
— Вик, хочешь с ним поговорю? Ты ни разу ни шлюха. С чего вообще такие мысли? — у друга голос взволнованный.
— Хожу на свидание с одним, целуюсь с другим, получается пудрю мозги сразу двоим. Только не говори, что это ничего не значит.
— И ты ни ко мне, ни к Дамиру ничего не чувствуешь?
— Яруллин окончательно убил всё, что было — от признания скорее себе, чем Ромке, становится проще.
— А ко мне, Вик? — у Колесникова голос всё тише, а я не знаю, как сказать другу, что запуталась в своей жизни слишком сильно, что даже не представляю, как себя вести.
— Не хочу давать пустых надежд.
— Всё настолько бесполезно?
— Нет… В восторге от наших поцелуев, думаю постоянно о тебе, и делаешь для меня намного больше, чем кто-либо. Ты слишком идеальный, Ром. Я не заслуживаю такого отношения.
— Дурочка, заслуживаешь того, чтобы за тобой ухаживали, восхищались и любили.
— Колесников, я в тупике. — словно врастаю ногами в асфальт. — Как твои дела? Мы столько не общались.
— Пытаешься перевести тему, чтобы не спрашивал про твое состояние? — убивает наповал одной фразой Ромка. — Вик, всё равно буду узнавать, как ты.