Встаю с пола, но тут же теряю равновесие и падаю на кафель, разбиваю колени. Ложусь на холодный пол, потому что ничего не осталось. Слезы высохли, а слова абсолютно не идут. Когда девочки забегают в квартиру, потому что сделала им дубликат ключей на всякий случай, я нахожусь уже в беспамятном состоянии. И в попытках снова наладить свою жизнь я оказалась на самом дне.
Глава 25.
Когда прихожу в себя, девочки успевают устать и уснуть на кровати в моей комнате. После срыва не могу заснуть, чувствую, что и себя подвела, и девочкам всё испортила. Правда, они точно будут утверждать обратное. В тишине передвигаюсь со спальни на кухню, чтобы подруги хотя бы выспались.
Набираю стакан воды, заливаю в себя и чувствую, что глотку продолжает саднить. Всё также больно, но скорее не физически, а морально, потому что не справилась. Внезапно в дверь начинают звонить, бегу ее открывать, чтобы не тревожить девочек. Смотрю в глазок, а там стоит Ромка с сумкой.
И стоит повернуть ключ и открыть дверь, как Колесников делает шаг вперед. Заспанный, уставший, взволнованный. И ему хватает пары секунд, чтобы налететь, прижать к себе и очень много, прерывисто и жадно целовать каждый сантиметр моего лица.
— Как ты здесь оказался? Надежда наш компас земной? — прерывисто произношу, пока Колесников стоит уткнувшись носом в висок и упасть не дает.
— Взял билет на первый же рейс. Надя написала, что снова был срыв, и я не выдержал. Помню, каким был последний. — он поднимает мою голову за подбородок и долго всматривается в глаза. — И какого черта, Вик? Думал, что поседею, пока до тебя доберусь. Еще и Надя не отвечала. — он хватается за кисти, рассматривает красные разбитые костяшки и поцарапанные руки. Ромка подтягивает их к себе и нежно целует каждую ранку. — Дурашка, сколько можно себя изводить?
— Без понятия, Ром, но это точно был последний раз! — поджимаю губы и снова смотрю на Колесникова, в надежде, что он не оттолкнет. — Я буду бороться!
Встав на носки, сильнее сжимаю руки вокруг его шеи и первой касаюсь губ. Колесников уверенно отвечает, сжимая в своих тисках мою талию. Мы стоим всё также посреди прихожей, с открытой дверью и очень долго целуемся, но даже так мне спокойно. Спасительный поцелуй действует как седативное, и Ромка значительно успокаивается. Оторвавшись первым, он тянет дверь и закрывает ее.
— И скажи, как тебя оставить?
— В очередной раз поверить, что я сильная и справлюсь. — пытаюсь сгладить углы и, взяв его за руку, веду на кухню.
Колесников сдается, крепче берется и идет рядом. На кухне открывает форточку, запуская весенний холодный ветер. Ромка уже хочет начать хозяйничать на кухне, но отправляю его сидеть, сославшись на то, что он только с самолета. Ему остается головой качнуть и выполнить просьбу. Машинально готовлю кофе, но на спине чувствую мишень.
— Кофе с двумя ложками?
— Тремя. — тут же отвечает Ромка и всё-таки встает. Он прикладывается спиной к столу и смотрит еще пристальнее. — Что случилось, Вик?
— Слишком много мыслей, которые не могу контролировать. Сначала твое признание, потом Наташины слова, а в конце еще и Дамир добил. — не успеваю взяться за стол, чтобы не упасть, но крепкие руки успевают подхватить и прижать к себе. — Повезло же тебе влюбиться в отбитую дуру.
— Эта дура отлично знает, какой конченый придурок ее любит. — Колесников слабо улыбается и руки мне на шею кладет. — Меня всё устраивает. Только бы кое-кто не боялся со мной делиться всеми своими тревогами.
— Это тяжело. — провожу рукой по его отросшим волосам и опускаю до щеки. — Я буду стараться.
— Предлагаю начать сейчас. Что тебе наговорили эти двое? — тихо проговорил он и прижался своим лбом к моему. Колесников не перестает добираться до истины, думая, что так поможет вылечиться.
— Наташа жаловалась, что ты худший вариант для отношений, потому что у тебя всегда на первом месте какая-то Вика Баранова. Она у тебя в голове постоянно. — произношу с улыбкой, а Колесников и вовсе посмеивается. — Дамир сказал, что влюблен по уши. А я влюблена в своего лучшего друга. Знаешь, может, Рому Колесникова?
— Ты точно хочешь моей смерти, Баранова. — Колесников мои губы своими находит и целует так нежно, что аж коленки подкашиваются. — И что думаешь?
— В моей голове полный бардак, но хочу, чтобы в одной сфере стало всё понятно. Будешь встречаться с отбитой дурой? Умею накручивать себя без повода, придумывать безумные схемы и реветь. Так себе способности, но что есть. Будете брать? — договариваю и с серьезным видом смотрю на Ромку. Знаю его ответ наперед, но градус переживаний всё равно хотелось понизить.