— Мы рядом. — мягко сказала Вера и потянулась вперед, крепко обнимая.
— Вик, ты пиши, если надо будет куда-то увезти, в больницу там. Или если из аптеки что-то надо будет привезти. — дружески проговорил Ланцов и спрятал руку за затылком, запинаясь. — Не разбираюсь в этих расстройствах, но ты… не бойся писать.
— Мы напишем, если что. — смеясь проговорил Ромка, стоящий позади Гриши. Вселенная в это утро решила схлопнуться и свести моего парня с бывшим воздыхателем. — Рома, рад знакомству.
— Наслышан, — Ланцов уверенно протянул руку моему возлюбленному. — взаимно, Гриша.
— Давно хотел сказать спасибо, что Вику и в ремонте поддержал, и в целом рядом был. — Колесников продолжает тираду, явно мечтая вызвать у меня неловкость.
Ланцов усмехается, но принимает благодарность. И взяв за руку такую же заставшую врасплох Туманову, теряется в лифте. Запускаю Рому в квартиру, закрываю дверь и закатываю глаза, когда он наклоняется поцеловать.
— Он выглядит, как твой типаж. — Колесников явно играет с моими нервами, но одним маневром подхватывает на руки и уносит на кухню. — Хорошо, что у него любовь с твоей подругой, а то заревновал бы.
— Ты и так ревновал, а я сбегала со встречи с Ланцовым, чтобы поговорить с тобой.
— А как не ревновать? Столько воздыхателей, что у Вики Барановой, что у Викки. — Ромка берет меня за щеки и касается своим носом моего и смотрит так любовно. — Тебя только окольцевать остается.
— И это мне ты говоришь? Да у самого в Москве сколько фанаток было, чего стоит Алина. Встречаться я тебе предложила, захочу и предложение сделаю. — борюсь с ним его же методами. Ромка губы облизывает, и улыбается нахал, как чеширский кот. Ему явно нравится всё происходящее.
— Думаешь мне слабо прямо сейчас пойти с тобой в ЗАГС заявление подавать?
— Верю, что нет. — пытаюсь понизить градус напряженности. — Дай свыкнуться с мыслью, что мы встречаемся.
— В уме держи, Баранова, что у меня серьезные намерения. — он теряется в темноте коридора и возвращается с пакетами. С шумом ставит их на стол и принимается демонстративно доставать все содержимое. — Еле твой йогурт нашел, но купил несколько штук. Не в восторге от перспективы йогуртовой диеты, но с твоим срывом это кажется единственное средство.
— Кто же знал, что беззубый фанат супергероев будет моим внимательным парнем?
— Кто же знал, что влюблюсь в девчонку, которая в детстве читала мне заумные книжки и рвала платья каждый раз, когда мы играли во дворе? — вторит Колесников и протягивает средство для горла. — Держи. Связи донесли, что ты глотку разодрала. — едва успеваю тяжело вздохнуть, как Колесников резко за подбородок берет и в губы целует. — Не представляешь, на чем держится мое самообладание, чтобы прямо сейчас не увезти тебя проверяться. — Ромка выглядел крайне сурово. — Вик, почему ты такая упрямая? Я в Москве с ума сходил от того, что ты здесь на кафеле загибалась? Это я только два твоих срыва видел, а ведь их куда больше было, да? Каждый раз боюсь, когда твои подруги пишут, что с тобой что-то произошло. Я слишком тебя люблю, чтобы это пережить. — сдавленно произнес он и отошел к холодильнику, продолжая убирать продукты, словно и не признавался мне в любви.
Встаю с места и обнимаю его со спины, крепко сцепляя свои руки. Колесников тяжело дышит и кладет свои руки поверх моего замка.
— Ром, я буду бороться, но это не будет просто. И всё, что мне нужно, так это вера в мои силы.
— Дурашка, я и так верю в тебя, но твоя болезнь выше моих сил. Читал сайты, дневники каких-то девочек, чтобы понять, как тебе помочь, но всё это было так бесполезно. Ты меня не слышала! — тихо продолжает Ромка, поворачивается ко мне лицом, замечаю у него на глазах слезы. Редко видела его плаучщим, и сейчас эта картина разбивала сердце. — Больше всего на свете боюсь, что эта болезнь просто заберет тебя у меня. Голодовки, срывы, диеты… Это всё не несет в себе ничего хорошего.
— Ром, вчера вечером, когда лежала без сил, приняла решение, что больше не вернусь к этому. — едва успеваю стирать его слезы. Ромка кивает и кладет свою голову мне на плечо, видимо, чтобы не видела его уязвленным. — Ты чего?
— Слезы не соотносятся с моим образом, но больше не могу в себе это держать. Еще начитался всякого, пока летел, накрутил себя.