Даю Колесникову возможность выплакать всё, что можно. Мне остается быть рядом и гладить по спине, приговаривая, как сильно ему благодарна. Ромка уходит в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Вооружившись продуктами из холодильника и своими навыками, начинаю готовить завтрак. Мне ближайшее время не захочется есть, а вот накормить гостя хотелось.
Быстро жарю картошку с сосисками, нарезаю салат из огурцов и ставлю на стол. В голову закрадывается идея переснять записанное вчера видео, где рассказывала о себе. Мне будто просто необходимо рассказать о себе и своей болезни, о том, что девочки с расстройством не одни в этой борьбе. Закусываю щеку и пытаюсь уложить всё в свое голове, хотя видео наверняка получится спонтанным.
— Мы в какой-то другой реальности? Это моя девушка готовит мне? — уже в приподнятом настроение на кухню вернулся Колесников, сменивший кофту на футболку, а штаны на шорты.
— Садись. Буду тебя кормить.
Ромка покорно выполняет просьбу. И даже не верится, что в начале осени мы сидели за столом, он рассказывал о своих планах и звал с собой в Москву. Закончилось все равно тем, что я села на голодовку. Теперь мы официально встречаемся и сидим вместе на кухне, как пара.
— Я же тебе ещё рассказать не успел. — Колесников бьёт себя по лбу и выглядит таким воодушевленным. — Завтра ночью уезжаю с Зубовым в командировку в северную столицу. Предложили должность заместителя креативного директора.
— Это здорово! — встаю около него и не успеваю заметить, как уже сижу у Колесникова на коленях. — А что с тату? Больше не будешь работать?
— Предложили гибкий график, так что может буду вечером бить татуировки, а днём работать в офисе. Как тебе идея переехать в Петербург?
— Пока не закончу вуз, не мобильна. — снова обреченно отвечаю, пока Ромка мои волосы перебирает. — Как только получу диплом, готова рассмотреть все предложения переезда.
— Понял, дурашка.
Какое-то время мы молча завтракаем. Я йогуртом, а Ромка тем, что мной было приготовлено. Закончив с завтраком, он первым встаёт из-за стола, говоря, что хочет в душ. И пока он будет занят, решаюсь переснять видео для группы. Отписки все равно летят, и терять нечего.
Колесников поддерживает, целуя в макушку и добавляя, что я самая сильная и уверенная в себе, потому что вещать на тему рпп на всю аудиторию сильно. Соглашаюсь с его мыслями, но я скорее уже отчаявшаяся, чем самоуверенная.
Настраиваю в своей комнате свет, открывая окно и пуская солнечные лучи. Сажусь удобнее на свое кресло, включаю камеру и начинаю вещать.
— Это вторая попытка записать видео про то, что стало с Викки и почему группа теперь называется «Вика Баранова и ее синдромы». — быстро вздыхаю, говорю себе, что всё правильно и продолжаю говорить. — Это разоблачение на Викки. Кто она такая? Последняя стерва, которая меняла парней, как перчатки? Эгоистичная холодная королева, которая делает вид, что ей плевать на мнение окружающих? Та, на которую не стоит равняться? — машинально складываю руки на груди, мечтая спрятаться. — Викки — мое альтер-эго, она была той, кем я хотела быть, но даже если мне вжить генетический код, ей не стану. Потому что я Виктория Баранова, для друзей Вика, а для близкого человека "дурашка". — поджимаю губы, напрягаясь ещё больше. — И какие синдромы у Вики? Первый мой пост был про синдром вопля, когда я была потеряна, чувствовала себя отвратительно, была поглощена своими проблемами и одиночеством. Прошло пару месяцев, у меня есть работа мечты, подруги, словно из ромкомов, и лучший друг, который готов прилететь в любое время. — чешу нос, думая, что сказать и не оказаться в западне. — Мой синдром всё ещё со мной. А ещё я вечная подписчица группы «Типичная анорексичка» с поехавшей менталкой и сбитым метаболизмом. Это моя история. Я столько лет боролась с собой, своим отражением и лишними килограммами. — чувствую, что на подходе слезы, а это демонстрировать мне абсолютно не хотелось. — Я пила таблетки, сидела на голодовках, заставляла себя блевать, занималась спортом, и это закончилось тем, что лучшие подруги нашли меня на кафеле после очередного срыва. Все переживания вылились в компульсивное переедание, которое закончилось двумя пальцами в рот, кровью и разодранной глоткой. Стоит ли всё этого красота? Не знаю, но так больше не могу и не хочу. — вытираю мокрый глаз. — Намечается новая битва за счастливое будущее. Теперь, помимо рецептов и образов, буду рассказывать о своей очередной попытке ремиссии. И сейчас есть всё, чтобы перестать искать лишние килограммы в зеркале. Меня любят и окружают самые лучшие люди, а ещё могу похвастаться своей суперсилой, мой внутренний стержень и желание победить расстройство на ринге. — слеза всё-таки скатывается по щеке, быстро ее стираю. — Такова моя исповедь. Теперь уже не Викки, а ваша Вика.