— А поговорить со мной по человечески не мог?
— Вик, я же для тебя всегда просто другом был. Решил, что если дружба — единственный выход из ситуации, то пусть так, зато ты рядом. — Колесников уткнулся своим лбом в мой. — И в Москву отчасти поехал из-за тебя. Думал, если согласишься со мной рвануть, тут же встречаться предложу.
— Почему из-за меня?
— Когда ты поступила, то решила напиться с одногруппниками. Я благополучно тебя забирал с тусовки. Ты и выдала, что если бы баллов хватило, то была бы в Москве, и о тебе даже бы позаботиться никто не смог, но у тебя в планах покорить столицу.
— Ужас… — прячу лицо в ладонях, а Ромка заботливо их отодвигает и целует руки, лицо и, вот черт, шею. — Так боялась показаться неудачницей, никому не рассказывала, а ты всё это время знал и молчал…
— Как писала Викки: “Зачем зацикливаться на проблемах, если смерть не дышит в спину?”.
— Я тебя люблю, Ромка, и это кажется неизлечимо. Мой новый синдром. — выпаливаю на скорости, потому что ни разу не говорила ему, что люблю его как парня.
— Повтори. — с придыханием просит Колесников, и у него в глазах смешивается куча эмоций. Восторг, испуг, желание, страсть.
— Роман Колесников, я тебя люблю! — набатом повторяю “люблю”, целуя его без остановки, каждую его родинку, каждый сантиметр его лица.
— Я и не надеялся это услышать. Люблю тебя до одурения, Вик. — с таким же упоением отвечает Колесников. — Станешь причиной моего инсульта, второй раз задыхаюсь.
Еще какое-то время разговариваем с перерывами на поцелуи. Наше возвращение не вызывает вопросов, потому что ребята уже во всю пьяные и счастливые громко подпевали песням. Колесников потащил танцевать медленный танец, как чувствуя, что заиграет уже "наш" любимый трек “это любовь”.
Вечеринка затягивается и заканчивается ближе к рассвету, который встречаем все вместе. Сна ни в одном глазу, но ноги болят. Этот день рождения подарил кучу контента и инфоповодов, если говорить на языке блогера, а еще оставил отпечаток.
Видеодневник будет полон танцев с подругами, подпеванием любимым песням, еще одним огромным тортом со свечами и дурацким роликом, на котором мы с Ромкой целуемся под крики “Горько”.
И этим утром поняла, что рядом со мной есть лучшие друзья, в которых ни разу не усомнилась, возлюбленный, который всегда защитит хуком справа и скажет нужные слова. И вся жизнь впереди. Не зря Михаил Боярский пел: «Всё пройдёт, и печаль и радость. Всё пройдёт, так устроен свет. Всё пройдёт, только верить надо, что любовь, не проходит…»
Глава 27.
Возвращаюсь домой под вечер. Слабо горит свет с кухни и слышно, как кипит чайник. Бросив на пол сумку с ноутбуком, вешаю тренч на вешалку и смотрюсь в зеркало. Вид уставший, но глаза горят. Несколько недель, помимо написания диплома, готовила Ромке сюрприз. Каждый вечер он мониторил информацию о создании своего бизнеса, какие нужны документы, распределял деньги на оборудование и помещение. Поэтому мне пришла идея снять помещение и сделать в нем ремонт.
— Не выключай свет на своей кухне, я буду упорно лететь на него. — Колесников появился внезапно, положил свои руки мне на плечи и пропел песню своим завораживающим голосом. — Будешь ужинать?
— Ужасно голодная, готова съесть всё, что ты приготовил. — отвечаю Ромке, положив руки поверх его.
Вдвоем смотрим на наши отражения, и так нравится наш контраст. Мои природные рыжие кудри, зеленые глаза, светлая кожа против его темно-шокладных волос, карих глаз и загорелой кожи, покрытой татуировками. Самое главное, что в его глазах столько искренней любви, столько нежности и страсти. Какое-то время стоим напротив зеркала, его пальцы аккуратно скользят по-моему лицу, ключицам, наматывают локоны на пальцы.
— Дурашка, до чего же ты привлекательна. — проговаривает Колесников, целует в макушку и отправляет переодеваться к ужину.
В комнате стоит новый букет цветов, который Рома принес вчера, чтобы порадовать. Как только цветы вяли, Колесников дарил новые. И эту традицию он придумал сам, как и многие другие. Сбоку от кровати, где раньше был мой алтарь, теперь стояло фото в рамке с дня рождения, где мы целовались, пока на фоне орали “горько”.