— Именно поэтому нам, одержимым своей фигурой, нужны единомышленницы. Никто не сможет понять нас лучше.
И Надя попадает в самое сердце своими словами. Никто из друзей никогда не понимал меня, считая, что загоняюсь и со временем это пройдёт. Однако из этого болота невозможно выбраться, трясина затягивает обратно. Лишь помешанные могут оказать поддержку.
Зайдя в зал, оглядываюсь вокруг. Взгляд привлекает большое разнообразие спортинвентаря, которое хочется опробовать на себе. Надя тянет к ресепшн, где миловидная девушка помогает оформить абонемент и предлагает различные акции и бонусы. Закончив с оформлением, иду по пятам за новой подругой.
К этому времени Надя стянула с себя пальто, накинув его на руку. Поражает первый укол зависти, она выглядит слишком хорошо, слишком подтянутой, слишком уверенной в своей неотразимости.
У Нади короткие волосы цвета шоколадного по плечи, которые она собирает в низкий хвост перед занятием. На ее завораживающие зеленые глаза падает челка. На щеках веснушки, и на лице, кажется, нет и грамма косметики, но при этом выглядит свежей, отдохнувшей и симпатичной.
Чувствую себя по сравнению с ней каким-то гадким утёнком. Во-первых, моя фигура далека от тех идеалов, которые сохранились на телефоне в виде картинок, во-вторых, на лице маска, потому что выйти без макияжа равняется для меня смерти.
— Может, выберем шкафчики рядом? — предлагает Майорова, на что соглашаюсь. Остаётся переодеть свои джинсы на велосипедки, так как топ надела под кардиган. Надя же просто забросила сумку со сменными вещами в шкафчик и повесила пальто, потому что пришла в своей спортивной форме. — В полном восторге от того, что буду заниматься с кем-то, а не в одиночестве. У нас с тобой отличный мэтч.
— Будет весело. — бурчу. Мне нравится Надя, но не могу не сравнивать ее с собой, чувствую себя слоном в посудной лавке и ужасно отекшей. — Что насчёт того, чтобы после тренировки выпить кофе?
— Предпочитаю чай, но в любом случае за более близкое знакомство. — Надя берет снова под руку. — Вот он, фан-клуб бывших фанаток пабликов с диетами и отчетами.
Смеюсь над уточнением и расслабляюсь. Отвлекаю себя мыслью, что Надя такая же "больная", как и я, и подвержена этому стихийному бедствию под названием "потеря лишнего". Хочется верить, что это начало долгой дружбы, которая, возможно, поможет понять, какие истинные цели.
Сесилия Ахерн советовала "целиться в луну"**, поэтому это и будет, то, чем я займусь с сегодняшнего дня. Буду целиться в луну и узнавать себя, возможно, и под действием адского марафона.
*Свидание - Твоим именем
**Сесилия Ахерн - "P.S. Я люблю тебя"
Глава 6.
Пока теряюсь мыслями на паре, посвященной «науке о исторической науке», одногруппники сидят рядом, жадно впитывая каждое слово. Напротив Алиса, мой этакий сподвижник против скучных пар, поэтому она, как и я, считает минуты до конца. Королёва замечает на себе взгляд, улыбается и показывает пять пальцев, напомнив о том, что осталось ничтожное количество времени.
— Давайте поговорим вот о чем, — начинает преподаватель, нервно вышагивая по периметру кабинета. — Наверное, должны были затронуть это в самом начале, но обсудим сейчас, когда вы уже прослушали часть курса и сформировали мнение. Актуально ли говорить о том, что история объективная наука?
— Думаю, что история скорее субъективная. Наука меняется, а историю пишут победители. И люди верят суждениям тех, у кого есть авторитет. — вызывается Алиса, как и всегда, идя наперекор мнению других.
— Остальные хотят что-нибудь сказать? — он начинает тянуть из нас слова, хотя к 4-му курсу окончательно потеряла желание с кем-то спорить и обсуждать. С вероятностью 99% могу утверждать, что и сидящие вокруг тоже.
— Согласна с Алисой. — отвечаю внезапно для себя, видя, что у Королёвой поддержки нет, а ее точка зрения мне близка. — История, как и любая другая дисциплина, подвержена изменениям. Учебники, например, часто создаются на основе личных взглядов авторов. В школах учеников учат воспринимать мир через призму, заданную учителем. Если кто-то хочет выйти за рамки этого восприятия, ему приходится обращаться к другим источникам. Однако большинство школьников, за исключением тех, кто планирует стать историками, не стремятся к расширению своих знаний. Предмет для них каторга, и смотрят они на всё однобоко.