Надя с Верой не задавали лишних вопросов. Они обе сняли макияж и легли спать. Мне пришлось бороться с приступом бессонницы. Прошлая Виктория Баранова съедала кору головного мозга. Встав с кровати, надеюсь, что никто не проснется и не обратит внимание. Захожу в ванную, а дальше привычные действия.
И всё-таки рецидив, ремиссия была недолгой. Собираю волосы в низкий хвост, морщусь, но встаю напротив унитаза, вставляя два пальца в рот. Не очищалась полгода, но сейчас это то, что поможет прийти в себя. Еда уже успела перевариться, но хочется верить, что успею, что часть выйдет.
Давлю на корень языка, кашляю, но продолжаю давить. Кроме мутной жидкости ничего не выходит, но не оставляю попыток. Продолжаю давить, пока паника накатывает, как и слезы. Хочется забиться в угол со своими лишним килограммами и никогда не вылазить.
— Вика! — звучит приглушённый звук за дверью. А за ним стук, не громкий, но отрезвляющий. — Открой мне дверь.
Продолжаю давить на небо, начинает выходить что-то, помимо сока. Открывать дверь не мой вариант.
— Баранова, ты отлично знаешь, что мне ничего не стоит снести дверь. Был опыт. — ещё стук.
— Иди спать. — командую Колесникову, но он упрется и не пойдет. — Всё в порядке.
— Уснуть всегда могу, а поговорить со своей подругой нет. — по звуку кажется, что он приложился лбом к двери. — Вика, открой мне эту чёртову дверь.
— Минута. — смываю признаки своего поражения, мою руки в горячей воде, как и лицо. — Доволен?
— Снова? — Ромка заходит в ванную, закрывает дверь. Голос у него тихий, но суровый. — Что произошло?
— Много еды, много переживаний. Не справляюсь. — сажусь на край ванной. Ромка присаживается рядом. — Люблю своих подруг, но ты их видел? Они обе худые!
— Видел! И что с этого, Вик? — Колесников всё такой же напряжённый, взволнованный и настороженный. — Ты обещала, что покончила с этим.
— Не очищалась полгода, но всё навалилось. Не чувствую себя привлекательной. — запрокидываю голову назад. Исповедь в новый год — меньшее, чего хотелось. — Просто поверь.
— Дурашка, верю тебе больше, чем себе. — Ромка встаёт с края ванной. — Баранова, посмотри в зеркало! У тебя здоровое женское тело. Сексуальное. Красивое. — нервно перечисляет Колесников, смотря исподлобья. — Хочешь на видео сниму, как все оборачиваются вслед?
— А это что? — натягиваю кожу на руках, на бедрах, на талии, показывая эти дурацкие килограммы, лишние сантиметры, капающие на мозг. — А ещё целлюлит.
— Вика. — Ромка тянет меня к себе, кладет руки на шею и просит смотреть в глаза. — Это физиология. Для меня ты очень привлекательная! Хочешь спрошу Сашу? Он подтвердит мои слова. Да любого прохожего спроси, все, как один, скажут про твою красоту.
— Это проблемы с головой, а не с оценкой прохожих.
— Если могу сделать… — кладу палец на губы Ромки, зная, что он готов горы свернуть лишь бы я вылечилась от своего вируса “хочу похудеть”.
— Сама найду способ. Дай мне время.
Колесников стонет, но соглашается, сводя свои руки на моей шее и целуя в волосы. Не думаю, что пределом моих мечтаний было стоять в ванной в новый год и пытаться выйти в ремиссию снова, после проигрыша самой же себе. Радует только то, что есть люди готовые спасти. Правда, спасение утопающих – дело самих утопающих.
— Не хочу знать контекст, — нас прерывает Саша, заходящий в ванну. Он застывает на месте. — можно мне в ванную, а уже завтра буду вас подкалывать.
— Иди ты! – выругался Ромка, но потащил на выход, не обратив внимание на усмешку. — Идем ко мне в комнату.
— Я, наверное, спать. — пытаюсь отвертеться от дальнейших разговоров, триггерить будет всё.
— Не уснешь, как и я. — Колесников положил правую руку на сердце. — Клянусь, что не будем говорить об этом.
— Хорошо. — захожу в спальню Ромки. Друг вызывается приготовить чай.
Сев на кровать, поджимаю под себя колени. Накидаваю на плечи плед и смотрю в окно, из которого уже пробивался солнечный свет. Ромка возвращается с двумя кружками, одна с чаем, а вторая с кофе для него. Он садится напротив, вытянув ноги и едва может поднять уголки губ.