— Ты где потерялась? — спрашивает мама, заходя в мою комнату. — Глаза у тебя горят. Любовь?
— Какая любовь, мам? У меня экзамены на носу, работа, тренировки. Не до нее. — мотаю головую, пытаясь вбить себе в первую очередь это в голову.
— Повезет же кому-то. — мама поцеловала в макушку, и мой внутренний брошенный подросток внезапно заликовал. — Идем, а то чай остынет.
Будто бы стояло начать ремонт, как и мама оживилась, так и все сферы в моей жизни начали меняться на 180 градусов. Не хватало только найти в себе силы отца простить, гуру в интернете обещали после этого квантовый скачок.
Тетя Лена придвинула цветастую тарелку и была готова заваливать вопросами. Мама ее остановила, сказав, что мне нужно с дороги чай выпить, да поесть, а то целые сутки не пойми, чем питалась. От такого внимания кажется была закружиться голова. Бардак. В мыслях один бардак.
— Рома то там как? Вчера позвонил впервые после нового года, обещал приехать, а про себя так и ничего не сказал. — Тетя Лена удрученно вздохнула. Лучший друг был мастером скрывать свое состояние от матери, чтобы ее не расстраивать.
— У него всё хорошо, новую подработку нашел. — немного поежилась, не зная, что добавить.
Например, “Тетя Лена, а мы с Ромкой целовались, и я даже подумала, что наша дружба закончилась.” или “Знаете, а он обо мне так волновался, как никто другой”, а еше можно было добавить сверху “Просил меня остаться в Москве, и если бы попросил на перроне еше раз, то без раздумий бы согласилась”.
— Представить не могла, как скучала по его присутствию рядом. Ромка же заводила, правда, он остепенился будто. Больше вдумчивым стал и спокойным.
— Рома, словно чувствует, когда мне одиноко, звонит и говорит: “Ты чего, мам? Прорвемся, я же обещал тебя к себе забрать.” — Тетя Лена об стол облокотилась, и грусть на ее лице стала больше. — Недавно с другом его столкнулась, Кириллом. Так он спросил “Рома с собой что-ли Вику забрал? Жениться они еще не надумали?”
Ох, Тетя Лена, если бы вы знали…
— Подружки также говорят. — перевожу всё в шутку. — Москва слишком тревожная для меня. Не думаю, что скоро еще раз решусь поехать.
Какое-то время обсуждали мой отдых, учебу и диплом, планы на будущее. Мама сказала, что очень мной гордиться. Тетя Лена добавила, что я девчонка сообразительная и точно не пропаду.
В комнате всё так же одиноко стоял чемодан, а сумки и пакеты валялись, но у меня не было сил их разбирать. Открыв форточку, вдохнула свежий воздух и поморщилась от резкого холода. Рука машинально потянулась к карману, а дальше уже в тумане был набран любимый номер.
— С мамой моей сплетничала? Уши горели весь вечер. — у него голос такой хриплый, пробирающий до самого нутра.
— Всё тебе расскажи. — нарочно ехидничаю и ложусь на кровать, а то коленки подкашиваются. — Друзья твои, Роман, думают, что мы поженились и в Москву переехали. Кирилл у тети Лены спрашивал про нас.
— Сплетницы хуже девочек. — он громко засмеялся. — Что еще нового?
— Свела Веру с Гришей. Минус один поклонник в полку.
— Так тебе в Москву надо, будешь “Давай Поженимся” вести. — Колесников шутит, а у меня внутри всё переворачивается. — Зубов на Надю твою конкретно запал. Ходит мрачнее тучи.
— Это знаю, она нам похвасталась.
— Интересно узнать, что ты про меня им пишешь.
— Для девочек ты “Викин ненаглядный”. — у меня голос мягкий и дрожит, словно я в любви признаюсь. — А еще я бесхребетная, когда дело тебя касается. Бросила Гришу как-то раз из-за разговора с тобой.
— Вик, сегодня снова не усну. — Колесников точно мечтательно смотрит вперед. Я слишком хорошо его знаю. — Читала мою открытку?
— Точно! Забыла совсем, Ромка. — смотрю на чемодан, всё-таки придется двигать всё. — Сладких снов, Колесников.
— Уже скучаю, Баранова.
Он отключается, а меня ждут поиски прелести. Открыв чемодан, натыкаюсь на открытку с красной площадью в советском стиле, а на обороте корявым почерком выведено послание. “Что насчет новой традиции, Баранова? Подумал, что здорово было бы обмениваться открытками во время прощаний и писать в них, что вертится на языке, да не выходит. Классно целуешься, дурашка. Не думал, что голова будет забита только этим. Скучаю.”