— У него всегда крышу сносит, когда разговор заходит про тебя.
— Увидимся. — убегаю, особо не прощаясь с Кириллом.
В подъезде пытаюсь отдышаться и успокоиться, потому что в голове полнейший хаос. И причина у него всё одна и та же — Роман Колесников. Бегу по лестнице, представляя, что ничего не случилось. Этот день должен запомниться вечеринкой Алисы, отношениями друзей, покорением столицы Колесниковым. Благо мама не задает вопросов, скорее всего по лицу прочитала, что диалог не в тему.
Она пропускает в комнату, предлагает чайный сбор, принесенный Тетей Леной. Мычу в ответ, не имея желания что-либо добавлять. На телефоне высвечивается “Выйдем в скайп? Катастрофически необходимо тебя увидеть.” Руки сами набирают: “Да, давай через 10 минут.”
— Вся бледная! Как самочувствие? — забеспокоившись спрашивает мама, поставив чайник на стол.
Не скажешь же ей, что случился лучший друг, который готов дружбу рвать из-за меня.
— Гриша пытался вырулить по заснеженным дорогам, из-за этого укачало. — пытаюсь оправдаться и для пущей убедительности натягиваю не естественную улыбку.
На ноутбук приходит оповещение из Скайпа от Колесникова. Мама хмыкает и уходит из комнаты, подозревая что-то. Включаю камеру и сажусь, положив руку под подбородок.
— Вик, выглядишь потрясающе. — Колесников сидит чуть ли не с открытым ртом, рассматривая меня. — Ты опять мне трезвонишь, чтобы знать, что я жив и здоров… — спустя минутную паузу запевает Ромка, а у меня звук вырваться не может.
В голове навязчивые мысли. В эту минуту хочу разреветься, хочу в объятия лучшего друга, хочу столько всего, но продолжаю пялиться в экран. Глаза застилает пелена из слез.
— Дурашка, ты чего? — голос Ромки становится встревоженным, а он сам словно на иголках.
— Не справляюсь, Ром, в голове постоянный шум, непрекращающаяся бойня из рассуждений.
— Расскажешь? Станет легче! Экстренная помощь в лице меня выслушает, поддержит и даст совет.
— Знаю… — могу выдать, что весь этот хаос из-за него, но терять лучшего друга не лучшая перспектива. — Дай время побыть в одиночестве.
— Вик, мы повторяем всё тот же сценарий. Ты молчишь, отдаляешься, а я гадаю, что сделал не так. — Колесников кажется уставшим. Слова режут его без ножа. — Если раньше готов был с этим мириться, то больше нет.
— Прости… — выдаю без звука. Только одними губами. — Позвоню завтра вечером, когда приду в себя. Обещаю!
— Ловлю на слове, Баранова. — уже смягчается Колесников. — И, Вик, зачем хранить всё в себе, когда рядом есть я и твои классные подруги?
Ромка заканчивает звонок, я остаюсь наедине со своей головной свалкой. Тишина ещё не звучала так страшно никогда.
Глава 18.
С вечеринки Алисы прошло два дня. За это время успела хорошенько загнаться, забив на подготовку к экзаменам. Благо за посещение и вовремя сданные работы, поставили автоматом четыре за экономику. Помимо комплексов и тревоги, перестала заниматься блогами. Надя сказала, что нужно менять стратегию и покупать рекламу у популярных дневников. Правда, это звучало, как проигрышная стратегия.
Просматриваю ленту в телефоне: одногруппники с зачетками и нытьем про сессию, реклама услуг московских салонов красоты, чужие дневники и подборка эстетичных картинок. Рутина свелась к дофаминовой яме в виде соцсетей и лежания в кровати. Девочки несколько раз намеревались приехать и привести меня в чувства. Нарочно кашляла в трубку, нагло прикидываясь больной. Набираю номер Ромки, единственного, кто мог бы помочь разложить всё по полочкам.
— Вик, я на тренировке. — звучит уставший голос. — Что-то срочное?
— Нет… — сжимаю переносицу. Мы не общались два дня, хотя Колесников продолжал написывать сообщения в соцсетях. — Чувствую себя подавленной, хотела выговориться.
— Позвоню тебе после занятия, хорошо? Иначе, дурашка, буду ходить с синяком на пол лица. — друг смеется, и становится легче. — Экстренная помощь будет позже.
Он сбрасывает трубку, прикладываю телефон к груди и валюсь на кровать. Разлука дается слишком тяжело.
От душевных терзаний спасает звонок в дверь. Подскакиваю с кровати и бегу открывать, потому что гости становятся более настойчивыми. За дверью стоят подруги с кучей пакетов и цветами. Едва могу выдавить ухмылку, пропускаю их внутрь и встаю, как вкопанная.