Переключаю пальцами иконки, оставляя виджет со счетчиком на главном экране. Цифры медленно бегут, пока в голове набатом "я устала", но по-другому не выходит. Ничего, кроме порочного круга, не спасает от утопания в бездне эмоций.
*Lady Gaga - Born this way
Глава 3.
Сегодня Ромка уезжает, и ни одна из наших встреч не состоялась из-за моего дурного характера и обиды на его слова. До моего идеала не подать рукой и не заполучить по щелчку пальцев, не приложив при этом усилий. К сожалению, упомянутый им "творец" не сделал меня вылитым ангелом "Victoria's secret".
Наш последний диалог поспособствовал тому, что я надела маску эгоистки и наплевательски относилась к его чувствам. Колесников в любом случае уедет, а, значит, нужно учиться быть одной без поддерживающего лучшего друга, готового приехать по первому зову.
Несмотря на своё желание оградить Колесникова, беспокойные мысли лезут в голову. И чтобы успокоиться, пришлось выполнять одну из тренировок. С каждым шагом ближе к мечте или хочется в это верить.
Долго раздумывая над внешним видом, натягиваю любимые джинсы с бежевым лонгсливом. Температура, конечно, почти на нуле, но всё равно натяну перед выходом пальто с шарфом. Состояние кожи оставляет лучшего, поэтому, пользуясь рабочими лайвхаками, крашусь в стиле "натурального макияжа". До начала пары час с лишним, как раз хватит времени пройтись пешком и не опоздать, ведь зайти после звонка на источниковедение себе дороже.
Вечером заскачу домой за приготовленным для Колесникова кексом с цукатами и отправлюсь провожать. Он не простит, если не заявлюсь, из меня и так ужасная подруга.
Спускаясь по лестнице, параллельно ищу наушники в сумке. Так и не найдя вещи, под нос раздражаюсь на этот день. Интуитивно поворачиваюсь в сторону скамейки, и проклиняю всё повторно. Лучше бы боролась с ветром, путающим челку, и бурчала на промозглую осень, чем столкнулась с безэмоциональным Ромкой. Его спокойствие пугает, а пустой взгляд не вызывает радости.
Неловко переминаюсь, находясь в ловушке. Бежать не вариант, Колесников лучше натренирован. Нарочно прирастаю к асфальту ногами, шумно сглатываю накопившуюся слюну и виновато склоняю, чувствуя, что вот-вот потечет тушь из-за слез.
У Колесникова не дрогнула ни одна мышца. Он набирает что-то в телефоне, прикладывает мобильник к уху и указывает повторить последнее действие за ним. Сконфуженно берусь за зазвонивший телефон, на дисплее высвечивается родное "Ромка". Просьбу всё-таки выполняю, хотя и стоит лучший друг буквально в метре.
— Привет, в этот раз сбросить трубку не получится. — сурово твердит он, прищуриваясь и не улыбаясь, как обычно.
— Абонент временно недоступен. — тараторю в трубку, ощущая ком в горле, и сжимаюсь из-за волнения.
— Как и все предыдущие разы. — Колесников же на месте не стоит, прячет трубку в карман джинсов и перестает изводить своей суровостью. Едва приподнимает уголки губ и упирается носками своих кроссовок в мои ботинки. Опустив голову вниз, утыкаюсь макушкой в его грудь. Одна сплошная западня по моей же вине.
— Пары... Мне нужно на пары. — будто вымаливаю последнюю возможность сбежать, хотя отлично знаю, что никуда не убегу, и стоит Ромке обнять, сдамся. — Ты уезжаешь.
— Поезд вечером, а целый день свободен. Со всеми друзьями успел попрощаться несколько раз, в отличие от лучшей подруги, которая всё это время игнорировала, сбрасывала звонки и не открывала дверь. — он кладет руку на плечо, тянет на себя без задней мысли, и я готова застонать от бессилия и от своей беспомощности. Не вышло убедить себя, что, будучи одиночкой, справлюсь со всем легче. Без него будет тяжело. — Так пары или, наконец, провести время вместе перед отъездом?
— Искуситель. — стукнув его в грудь на эмоциях, свожу руки на его торсе и растворяюсь в нерастраченной нежности. Его смех кажется отдаленным звуком.
— Дурашка, пары прогуливать научилась ты и без меня. — Рома прячет руку в моих волосах, другой приподнимает голову за подбородок, заставляя видить его одного. — Я скучал.
От всех его действий бросает в дрожь, а слезы накатывают с удвоенной силой. Я тону, и нет ни намека на спасательный круг.
— У тебя ужасный вкус на подруг. — шепчу, прикладывая свою ладонь к его выбритому лицу и водя большим пальцем под глазом. Второй рукой пробираюсь за его спину под излюбленную темно-зеленую толстовку, заставляя вжаться сильнее. Колесников же слабо улыбается и чертит линии на моем локте, что, честно говоря, малодейственно для моего успокоения.