— Может, сбежим куда-нибудь до времени отправления? Мне никуда не надо, Кирилл вещи привезет вечером. — он нервно ожидает ответа.
— Нет варианта, где я убегаю?
— Баранова, ты в моём плену, больше никаких "абонент недоступен".
— Твоя взяла, мы сбегаем вдвоем.
Одного предложения хватает, чтобы заставить Ромку улыбаться шире, чем до этого. Складывается впечатление, что ещё чуть-чуть, и уголки губ достанут до ушей. Перекидываю сумку на другое плечо и достаю телефон из кармана, быстро набирая сообщение Алисе: "Ромка переезжает в другой город, меня не будет. Прикроешь?" Ответ приходит мгновенно: "Забей и расслабься, придумаю что-нибудь."
— До нашей встречи составлял топ-мест, которые должны посетить, но кто-то проигнорировал, поэтому успеваем в единственное место. — упрекает друг и кладет руку на плечо, отчего шагаем теперь вместе.
— Купим еды и посидим в парке?
— Ты ненавидишь походы в магазины и еду с полок, — он ехидничает, зная, что каждый поход в магазин ассоциируется с судным днём и истерикой от цифр в составах. — Кофе на вынос?
— Уговорил! — положив руку на его поясницу, стараясь отгонять мысли о нашем вечернем расставании. — Как тетя Лена?
— Сказала, что раз уезжаю, то будет донимать тебя. И…
— И? — повторяю за ним, чтобы добиться большего.
— Она волнуется, что ты не общаешься с мамой.
— Отлично знаешь, почему мы редко контактируем. — фыркаю на Колесникова, и тетя Лена была в курсе моих взаимоотношений с мамой. — Разговаривала с ней на той неделе.
— Если бы я со своей общался раз в пятилетку, то она бы меня уничтожила. — друг пытается перевести разговор в шутку, пока закатываю глаза. Наши мамы отличаются темпераментами.
Моя давно живёт в своем придуманном мире. Нет той женщины, с которой хотелось делиться каждым событием, произошедшем за день. Мы не близки с моего подросткового возраста, потому что она замкнулась в себе, а я чувствовала слишком много и не могла спокойно реагировать на ее "отсутствие".
— Ещё она попрекает тем, что даже у Кирилла есть девушка, а у меня нет. — продолжает делиться всем Ромка, и я громко цокаю. — Сказала: "Была бы рада любой девушке, потому что Вику, видимо, не приведешь в качестве невестки".
— Ужас! — последняя фраза вызывает лишь громкий смех.
Абсолютно не представляю Колесникова в роли своего парня! Наши взаимоотношения всегда на уровне друзей или брата и сестры.
— Согласен, — цедит Ромка сквозь смех и приподнимает голову за подбородок. Значит, стоит ждать допроса. — Расскажешь, что делала все эти две недели, что не могла встретиться?
— Не делай вид, что не догадываешься... Избегала! — парирую на скорости. Он прекрасно осведомлен, что в периоды подавленности, обрываю связь со всеми. — Повторюсь, но ты уезжаешь, а я останусь один на один со своими бедами, тараканами и рамками.
— Боюсь предположить, что в очередной раз решила сесть на голодовку. Щеки впали.
— Всегда нравилась твоя дедукция. Ничего не скажешь?
— Мои слова для тебя ничего не значат, да и ругаться в последний день не хочу. Это твоя жизнь, и если в своей истории хочешь гнаться за невидимым идеалом, то не буду останавливать.
— Давишь на жалость.
— Нет, чувствую, что здесь бессилен, и бороться с собой ты должна наедине. — Ромка сглатывает.
До кофейни идём в тишине. Мне нужно осознать сказанное им, а ему, кажется, подавить желание продолжать учить меня уму разуму.
Как назло, погода добавляет драматичности. Накрапывает дождь, ветер надувает, портя прическу, а день мрачный. Хотя возможно, наше предстоящее расставание заставляет видеть всё вокруг бесцветным. Словно кто-то нацепил на меня темные солнцезащитные очки и забыл сказать, что они не снимаются.
Ромка, как джентельмен, забирает пальто, подтакливает к столику у окна и отодвигает стул специально для меня. Напоследок сжав моё плечо, уходит покупать нам напитки. Рада, что Колесников отлично знает моих фаворитов.