– Если можно поточнее Кира? – сдержанно произнес телохранитель, не выказывая никаких эмоций по поводу моего более чем странного поведения.
– Эйдан может хотеть жениться на мне, чтобы контролировать капитал Натана? Он разорвал помолвку, несмотря ни на что добивается меня, говорит, что любит, даже его мать подозрительно не изливала на меня сегодня свою желчь. А что, если дело просто в огромных цифрах, а не во мне?
– Мне сложно ответить на это Кира, вам судить об искренности мистера Эйдана. Но в этой жизни нельзя ничего исключать.
С момента гибели Маркуса в моей душе произошёл какой-то сдвиг, я перестала чётко распознавать эмоции. Часто простые человеческие порывы, такие как восторг или гнев вызывали во мне настоящую панику и дезориентацию. Позже моё психическое равновесие якобы вернулось на своё место, но я стала путаться, стала слишком подозрительной или наоборот рассеянной. Проявления любви, даже если я видела это со стороны – приводили меня в жуткое смятение, хотя со временем во мне самой снова зародилась потребность в этом чувстве. Эта потребность преследовала меня и в этом мире, но я уже боялась боли, которую могла принести с собой любовь. Поэтому я не решалась углубиться в себя и выяснить, что же я чувствовала к Натану, поэтому я так боялась, что любовь Эйдана окажется ложью. Поэтому мне так страшно стало теперь. Я боялась, что снова запуталась, перестав различать эмоции чужие и собственные.
Отключить телефон стало вынужденной мерой, сейчас мне нельзя было общаться с Эйданом, давать объяснения почему я исчезла и куда направляюсь. Мне нужно время. Нужно собраться внутренне и поразмышлять над полученной информацией.
Юристы разжевали мне ситуацию как дважды два. В случае рождения нашего с Натаном ребенка я действительно стану официальным опекуном, имеющим право распоряжаться имуществом и счетами моего покойного мужа. Причиной лишить меня этого права может считаться моя доказанная невменяемость, тогда все права перейдут моим ближайшим родственникам, коим может выступить и мой текущий муж, так как родственность супруга является первостепенной, затем идут родители, братья и так далее. Права собственности перейдут моему новому супругу и в случае моей смерти, если это конечно же произойдет после рождения наследника. Если ребёнок так и не появится на свет – всё деньги со счетов, а также деньги, полученные с продажи имущества – уйдут в благотворительные фонды. А так как у Натана была своя львиная доля акций в отцовской компании, которой управлял Эйдан, Прайсам действительно было выгодно, чтобы мой ребёнок родился, и чтобы я была законно связана с ними. И что самое подозрительное финансовому директору уже поступили распоряжения о предоставлении полного отчёта об оборотах компании Натана и не от кого-то там из «Прайс Индастриз», а от самого главы холдинга Эйдана Прайса.
Я была в полном раздрае! Хотелось кричать, куда-то бежать, … исчезнуть. Я не знала, что мне думать и как докопаться до истины, как обезопасить себя и ребёнка, как спасти то, что можно было считать любовью, как вернуться к исходному коду. И что самое обидное, я ведь сама предоставила Эйдану доказательства. Избавиться от меня теперь будет проще простого, если ему и вправду интересны миллионы брата. Всё сводилось к тому, что ни при каких условиях мне не следует выходить замуж. Но тогда в зоне риска окажутся мои родители.
«Боже, что мне делать? Это моя кара за мою самонадеянность, за то, что я считала себя почти уникальной? Поэтому моя жизнь схватила меня за горло и ухмыляется?»
Глава 14
Я снова переступила порог этого дома, спустя полтора месяца после его гибели. Всё по-прежнему находилось на своих местах, но только даже в заполненной гардеробной чувствовалась пустота, в каждом углу, на его любимом диване, в рабочем кабинете. Его вещи … я отложила футболку Натана и разревелась. Его вещи до сих пор несли на себе его запах. Стало не по себе, тяжело, очень. Прекрасно понимая, что у меня есть сильные чувства к Эйдану, в эту минуту я осознала, что в сложившейся ситуации мне нужен Натан. Если бы он был жив …
Возможно, мои опасения по поводу коварства Эйдана были преувеличены и необоснованны, но как мне это проверить без риска разочароваться и потерять всё, включая свободу, жизнь и ребёнка? Гарри не тревожил меня, оставив со своими чувствами наедине. И я задремала прямо на полу, свернувшись клубочком на ворсистом мягком ковре.
Рассвет за окном лишь только-только серел, а проснулась я от того, что чьи-то пальцы мягко перебирали мои волосы. Каким-то образом я оказалась в кровати и что самое обескураживающее – меня обнимала мужская рука. Холодея, я начала поворачиваться, натолкнувшись взглядом на взволнованное лицо … Натана.